Он не знал, с чего начать. Ему всегда было сложно смотреть в лица тех, кто готов отдать за него жизнь. Здесь собралось много слизеринцев — меньше, чем Гарри хотел спасти, но каждая жизнь была на счету, когда под стенами Хогвартса затаилась такая орда.
— Наверное, я должен сказать слова, которые поднимут боевой дух, — Гарри с трудом заставил себя смотреть в глаза ребятам. — Но я не знаю, какая сила способна вдохновить вас на бой, когда там, по другую сторону стен, стоят близкие и родные некоторых из вас. — Слизеринцы, чьи родители были известными Пожирателями, отводили взгляды. — Наверное, нас сплотила именно правда, общее видение мира таким, каким он должен быть. Без смертей… Без убийств детей. Без восстаний сына на отца и дочери на мать.
Мне жаль, — он повернулся к слизеринцам, которые встали на его сторону вопреки воле родных. — В жизни мне многое пришлось пережить, но провидение уберегло меня от того, что выпало на долю вам. Одно могу сказать — если вы стоите за правое дело, то мы на одной стороне. Мы пытаемся не дать уничтожить мир, в котором будут жить наши дети. И это правильно.
Я хочу вам рассказать об одном человеке. Как вы, он когда-то учился в школе, радовался жизни. Как вы, он вырос с верой в лучшее будущее, — справа от него стояли Чжоу и крепко обнявший ее Седрик. На лицах обоих была написана отчаянная решимость стоять за Хогвартс до конца. В пяти шагах от Гарри Джордж подошел к Луизе Монтгомери и сжал ее руку, и она ответила ему таким же нежным пожатием. — Но он был тем, на ком судьба решила отыграться, и каждый год ценой невероятных усилий он одолевал своего главного врага, который находил, как к нему подобраться. Вы говорите, Избранный, — Гарри отступил от них и прошелся вдоль ряда студентов. — Великая честь!.. Но спросите себя, хотел ли он быть Избранным, когда его враг уничтожил его семью? Хотел ли он быть им, когда на его глазах погибли его дети? И был ли у него выбор.
Я знаю, что он хотел бы сказать вам — только то, что вы не обязаны идти сражаться с вашими родными! Людей в мире много, и каждый находит правду для себя. Семья — это самое ценное, что есть на свете у человека. Это люди, которые способны поддержать ваши взгляды, понять правду мира, которую вы для себя открыли. Истина — самое бесценное, что есть на этом свете у человека. И пока мы за нее боремся, пока есть хоть один человек, который служит справедливости, она будет существовать.
***
— Отличная речь! — заметил Драко, подставляя лицо последним лучам выглянувшего закатного солнца.
Этот ужасно длинный день подходил к концу. Все было сделано, что они запланировали: в Хогвартс прибыли три сотни волшебников для защиты Хогвартса; дети эвакуировались; магический купол надежно закрыл Хогвартс от внешней угрозы. Но Гарри знал, что их усилий не хватит, даже если каждый волшебник в замке, включая и минимальные способности Филча, вложит весь свой резерв в защиту. Это было похоже на оттягивание конца. Странно. Он подарил другим веру, но сам, кажется, утратил ее.
Крохотный луч заходящего солнца коснулся верхушки Астрономической башни, и они медленно наблюдали, как тень наползает на долину. Отсюда прекрасно виднелся и каменный круг за мостом. Закрытый со двух сторон деревьями, он был самым темным местом в окрестностях Хогвартса.
— Не знаю, насколько все имеет смысл, но буду сражаться до самого конца, — негромко, будто выражал мысли вслух, сказал Гарри, глядя на горы.
— То есть? — Драко повернулся к нему и оперся спиной на ограду площадки, скрестив руки на груди.
— Когда-то давно Флоренц предсказал нам исход наших стараний, а мы не вняли. Теперь это выглядит так, что он напророчил нам будущее, а мы сломя голову неслись в него, полные надежд и мечтаний о лучшей судьбе.
— И не надоело тебе слушать пророчества и хандрить после этого? — поджал губы Драко. — На своем примере я уже показал, что судьбу можно изменить.
— Так тебя же оно не касалось, — горько усмехнулся Гарри.
— Сейчас это не имеет значения. Мы теперь заодно, — они пожали друг другу руки. — Вместе до конца.
Какой красивый февральский вечер! Этой зимой снега сошли рано — можно сказать, что их вообще не было, поэтому и весеннее настроение у учеников школы полностью отсутствовало. Но случается же такое, что живешь — и не замечаешь красоты окружавших тебя мест. А когда настает пора уйти с насиженного места, вдруг начинаешь дышать знакомым воздухом, как в первый раз, и не можешь надышаться! Смотришь на окружавшую тебя красоту — и не можешь насмотреться! И печаль начинает мучить сердце, тоскующее по прежним беззаботным временам.