Он распахнул красные глаза и ступил вперед. Шаг… Другой… Каменный столб возвышался над ним, как великан…
— Какого черта ты сидишь тут?! — невесть откуда взявшийся Поттер схватил его за плечо и заставил вздрогнуть. — Где Гермиона? Где Невилл?
— Невилла… — его голос сорвался, и Драко сжал горло, чтобы убрать возникший ком. — Он убил Невилла.
Гарри снес этот удар стойко, только костяшки пальцев побелели. Он не сразу пришел в себя, а когда пришел, его голос был таким же низким, как у Драко.
— Мы должны его убить, пока он не открыл Дверь.
— Гермиона пыталась, — хрипло ответил Драко, удержав его. — Но у нее не вышло. Авада Кедавра пропадает в дюйме от его тела, не нанося вреда. А ее чары были качественные… Я видел.
— Нагайна?
— Ее нет. Он спрятал ее где-то и не взял с собой. Слушай, — Драко тяжело поднялся на ноги и сплюнул кровь на землю. — Я пойду помогу ребятам, пока он стоит столбом!
— Хорошо, я буду здесь, — они крепко пожали друг другу руки, и Малфой двинулся, пошатываясь к замку.
***
Тело Невилла лежало на тропе, ведущей к каменному кругу. Его пустые глаза удивленно смотрели в небо. Эту последнюю его эмоцию Смерть не смогла забрать вместе с душой. Гермиона плакала, опускаясь рядом на колени и доставая палочку. Что они скажут Августе? Как они теперь будут без Невилла?
— Там хорошо, говорят, — шепнула она тихо и направила на него заклинание трансфигурации, превратив в черную ленту. — Прости за все, пожалуйста… Мы пытались помочь.
Черную ленту она обвязала вокруг запястья, чтобы не потерять, и поднялась на ноги. Вернуться к Драко? Но она ему там не нужна. Гермиона была уверена в его слизеринском благоразумии — уж он-то точно не бросится в бой без причины, если исход будет неблагоприятным. Она знала, что должна помочь в замке, поэтому, утерев слезы, побрела в сторону вспышек заклинаний во дворе школы. За ее спиной догорал домик Хагрида. Сам добрый великан участвовал в сражении у озера вместе со своим братом Гроххом. Его окружила стая оборотней, но не похоже было, что им требуется помощь — прокусить великанью кожу так же легко, как крышку гроба Дамблдора.
— Гермиона! — к ней спешила Джинни с порога школы. — Ты в порядке? Идем, поможешь нам!
— Джин… — Гермиона сморгнула слезы и пошла за ней. — Откуда ты здесь? Разве ты не должна быть в Малфой-мэноре?
— Должна, — рыкнула совершенно не по-свойски Джинни. — Но они убили моего отца! А я тоже хочу убить хоть кого-нибудь, иначе он останется не отомщенным…
— Не останется, сестренка, — их обогнали Фред с Джорджем. — Чарли и Перси уже позаботились об этом. Твоя очередь придет только после нас.
В школьном дворе творилось настоящее сумасшествие. Преподаватели сражались с Пожирателями, и особенно отличалась мастерством профессор МакГонагалл, сдерживающая натиск сразу троих противников. Джинни и Гермиона переглянулись и бросились ей на помощь. Неподалеку профессор Флитвик защищался от двух оборотней, один из которых жадно скалился, наступая лапой на… профессора Трелони… Она захлебывалась кровью с порванным горлом, ее глаза, и без того большие в этих очках, выпучились, словно увидели что-то ужаснувшее ее.
Неподалеку вскрикнула Лаванда Браун, оказавшаяся загнанной в угол Беллатрисой Лестрейндж. Пока Джинни помогала защитникам, Гермиона крепко сжала палочку и бросилась к ним.
— Какая маленькая и красивая девочка, — испустила смешок Беллатриса, удерживая ее в воздухе вжатой в стену. Лаванда побледнела. — Вся в бантиках, в рюшечках… Знаешь, красотка, я в школе терпеть не могла девочек в рюшах!
Поймав отчаянный взгляд гриффиндорки, Гермиона наискось взмахнула палочкой, и Беллатрису резануло Сектумсемпрой по спине. Лаванда тут же грохнулась на каменную россыпь и взвыла — вывихнула ногу, но палочку поднять смогла и совершила идеальное разоружающее заклятие. Палочка Беллатрисы пропала в россыпи камней.
— Ах ты, тварь! Грязнокровка паршивая! — завизжала Беллатриса, но Гермиона отшвырнула ее заклятьем в стену. Она упала около Лаванды, которая тут же отползла в сторону.
Черная атласная лента на запястье трепыхалась на ветру и красиво блестела в свете огней и вспышек. Глаза Гермионы снова наполнились слезами, и она без всякой жалости и сомнений направила палочку на Беллатрису.