Повеяло холодом, словно Смерть стояла за его плечом, а когда чувство страха отпустило, Гарри отступил еще на шаг.
— Если ее нет здесь, то она…
— Мне жаль, Гарри, — Невилл подошел к нему и взял за руку. — Но это был не единственный приказ. Мне было приказано отвести тебя за Грань, когда придет час…
Гарри бросился бежать из зала, даже не услышав последних слов Невилла. Скорее, лишь бы успеть!
Вальпурга давно и безнадежно больна, стучала у него в голове мысль. Это было ожидаемо, но если Смерть идет к ней в лице Пандоры, то ее еще можно остановить!
На него удивленно заозирались, а потом внезапный порыв ветра погасил все факелы и светильники, и жуткий холод на миг коснулся поместья.
В Малфой-мэнор пришла Смерть.
Глава 82. Неожиданная весточка
Приближалась полночь. Премьер-министр сидел у себя в кабинете в полном одиночестве и читал длинный меморандум. Строчки мелькали перед глазами, не задевая сознания. Премьер-министр ожидал звонка от президента одной далекой страны. Он раздумывал, когда же наконец позвонит этот злосчастный тип, и одновременно пытался отделаться от неприятных воспоминаний о необычайно долгой и утомительной неделе; ни на что другое в голове у него просто не оставалось места.
Весь его стол был завален письмами, и он, потерявший всякую надежду разгрести этот завал сегодня, лениво перебирал конверты, сортируя их на стопки «от населения», «от мэрии», «от управителей графств». Последние, конечно, мало хорошего писали. В городах начали пропадать люди, а внезапный ураган, не предсказанный никакими синоптиками, пронесся по трем северным графствам, вырвал с корнем деревья и захлестнул водами Северного моря несколько прибрежных деревень. Кое-кто поговаривал, что на земле начался ад, потому что нескольким людям, в том числе и мэру графства Норт-Йоркшир в Грампианских горах, показалось, что они видели черное крылатое существо, похожее на демона в два метра ростом. В новостях круглые сутки крутили кадры, которые успели снять бегущие от стихии люди — там и впрямь проглядывало что-то такое, но министр списывал это на брак пленки.
Откуда же ему знать, куда пропадают люди? Что за группировка начала действовать на территории Шотландии? Министр разложил большую часть писем по стопкам, оглянулся на ящик, полный еще не разобранных писем, и с тоской понял, что сегодня он не справится с делами. Потянулся, закинув руки за голову, обвел тоскливым взором кабинет. Это была красивая комната с мраморным камином и высокими подъемными окнами напротив камина — сейчас они были плотно закрыты из-за не вовремя наступившего похолодания. Слегка вздрогнув, премьер-министр поднялся и подошел к окну, уставился на редкий туман, липнущий к стеклам.
И тут кабинет осветила вспышка зеленого пламени.
Премьер-министр вздрогнул и постарался обернуться с бодростью, которой на самом деле не ощущал. Он ожидал хотя бы предупреждения от похожего на лягушку человечка в длинном серебристом парике, что был изображен на маленькой грязной картине маслом, висевшей в дальнем углу комнаты. Но кажется, сегодня к нему пожаловал не Фадж.
Человек, который стоял перед ним, выглядел как представительный господин, даже как лорд — этих величавых людей министр уже давно выучился отличать среди прочих по осанке. Его волосы были удивительного платинового цвета, какой сейчас встретишь мало где, а глаза блестели холодным льдом. Черная мантия с серебристой расшивкой по краям выглядела очень богатой. Гость явно следил за своим внешним видом и одевался лучше, чем Фадж, со своим котелком похожий на шута. В правой руке у господина, вышедшего из камина, была трость с набалдашником в виде змеи. Левую он прятал под мантией.
— Здравствуйте, — низким, бархатным голосом поздоровался с ним мужчина и прошел в кабинет. Вся зола с его мантии исчезла по мановению руки — трость он отставил в сторону.
— Спасибо, что не намусорили пеплом, — поблагодарил его немного растерянный премьер-министр. — Корнелиус Фадж не утруждал себя такой мелочью, и мои уборщицы после его визитов явно задаются вопросом, почему весь пол устлан пеплом… Так вы его посол? — перешел на деловой тон министр, постаравшись придать своему лицу выражение непринужденности и даже некоторой скукоты.
— В какой-то мере, — важно склонил голову в знак согласия гость и прошел в кабинет. — Могу я присесть?