Еще миг, и он исчез в сполохах, а премьер-министр устало рухнул в свое кресло.
***
Начало марта не принесло в Англию бодрости, которой обычно сопровождался приход весны. Люди выглядели непривычно подавленными. Даже погода стояла безрадостная.
Магическую Британию покидали волшебники. Об этом Люциусу удавалось узнавать от своего поставщика вин, фруктов и редких сыров из Франции. Французское Министерство Магии не успевало отвечать на просьбы предоставить убежище. Обстановка в магической Англии все накалялась и уже не могла не привлекать внимания соседних стран. Но помощи от них не приходило, предложений свергнуть тирана и снова выстроить вертикаль власти — тоже. Видимо, все были впечатлены рассказами о его силе и жестокости. Люциус вел переговоры со многими, так как по родовым делам часто контактировал с представителями разных магических сообществ. Какие-то страны закрывали границы — магические, конечно, — опасаясь, что сторонники английского Темного Лорда, обещавшего захватить весь мир, проникнут к ним и начнут подрывать власть. Какие-то готовились давать отпор. Но по всей видимости англичанам предоставили самим разбираться со своей бедой. И это было подло.
Поскольку все представители администрации министра магии были жестоко убиты, Люциус при помощи нескольких семей, имевших при прошлой власти большое влияние, наладил связь с магловским премьер-министром и предупредил о надвигающейся катастрофе.
Отличился в этой череде политических неудач и Игорь Каркаров, при Дамблдоре клявшийся помочь всеми силами, но на деле вернувшийся в Дурмстранг и запершийся там вместе с сотнями учеников. Они могут дать отпор, высокомерно говорил Каркаров. Дурмстранг — это вам не обветшалый Хогвартс, говорил он. Встретившийся с ним Люциус мрачно рассказал, что Каркаров самовольно лишил себя руки, чтобы боль в Метке не свела его с ума раньше. Наверное, поделом. Но сторонников оставалось все меньше, а бед наваливалось все больше.
К примеру, издательство «Ежедневный пророк» наладило производство, но стало печатать и уже бесплатно рассылать статьи совершенно другого содержания. Оказалось, что в Министерстве и в Хогвартсе были захвачены несколько человек, среди которых была Амелия Боунс. Гарри с Сириусом собрали группу из ребят и попытались сделать вылазку, чтобы их спасти, но обнаружили, что в Министерство незамеченными не забраться. Над пленными была произведена жестокая расправа, о которой и написали в первом же номере «Ежедневного Пророка». А главные лица, убравшие охрану в последний день Министерства и широко открывшие двери для Пожирателей и Волан-де-Морта, улыбались с первой полосы и убеждали магов, что пора строить новый мир. И почему Гарри не удивился, увидев на фотографии выпущенную из Азкабана Амбридж?
Зато мощным противовесом к тиражу Пожирателей стал выпуск новой газеты «Восставший Пророк» под редакцией Риты Скитер. Оказалось, что она все же умеет писать красивые недешевые статьи, но Гарри все равно было стыдно перед жителями Малфой-мэнора, когда газета вышла впервые. «Защитник магии и народа» — еще самое безобидное из прозвищ, которыми наделила его Рита. В тот день все, кто встречался в коридорах с «арбитром силы», «вершителем правосудия» и «творцом возмездия», цитировали ее статью.
«Сила Темного Лорда в вашем страхе, — сказал мистер Поттер на мой вопрос, как он собирается поднимать людей на бунт. — Если вы найдете в себе силу избавиться от всепоглощающего страха, который загоняет вас в дома и укрытия, вы сможете выйти и защитить мир, в который вы верите. Который вы хотите создать для ваших детей!»
«Возможно, придет день, когда беды и их творцы сломят нашу волю, и настанет закат эпохи магии. Но только не сегодня!»
Гарри честно пытался найти внутри себя смелость и боевой азарт, которые в нем проснулись во время мучительно долгого интервью.
Вальпургу похоронили тихо. Вбежав в тот вечер в комнату, Гарри обнаружил Пандору, лежавшую без сознания на полу комнаты. Вальпурга лежала на постели, как будто спала, и на ее еще не побелевшем лице была легкая улыбка — она знала, каков будет ее конец. Она была такой умиротворенной, что сомнений не стало. Ее конец был легким и безболезненным в отличие от болезни, которая заставляла ее страдать. Для некоторых смерть — избавление.
Пандора была очень напугана и, как впоследствии оказалось, совершенно не помнила, как ушла с праздника. Теперь ей жилось нелегко, ведь люди, кто знал ее не так близко, как Гарри, Драко или Снейп, обходили ее стороной.