Все две недели, пока в мире царило относительное затишье, Гарри искал в библиотеке упоминания о демонах и о том, как их остановить. Ему не было понятно, как Волан-де-Морт их контролирует, почему они до сих пор не разнесли к чертям всю Англию, если в видении, показанном ему перстнем Мерлина, именно так и было. И были только двое, кто мог ответить Гарри на эти вопросы. С одним из них он был во враждебных отношениях. Другой был портретом его предка.
Усталость и появившаяся аллергия на книжную пыль ненадолго проходили от зелий Снейпа и мамы, но Гарри уже начал чувствовать побочный эффект от постоянного их приема. Галлюцинации, кружение головы, тошнота — все признаки интоксикации налицо. Его изъедало осознание необходимости бездействия, которое он как-то пытался для себя оправдать. И книги были слабым, но единственно возможным щитом против апатии и потери надежды.
В утро пятого марта он сидел в кресле, рассеянно листая страницы ветхих томов времен Основателей. В библиотеке Люциуса таких книг было полно, но если в них авторы и касались темы демонов, то описывали их как жутких существ, появившихся из ниоткуда в какой-то момент времени, а затем так же бесследно канувших в лету.
Ни один из них, понятное дело, не был свидетелем их поражения, думал Гарри, когда над ним высились две горы книг по теме демонов и Основателей.
Никто из них не видел смерти Мерлина, думал он, яростно листая страницы, когда половина томов была перечитана.
Никто не мог сказать, как он их победил, с полным безразличием понял Гарри, когда перед ним осталось всего несколько книг.
Об этом мог рассказать только очевидец, но как же жаль, что единственным, чей портрет дожил до современности, оказался Салазар Слизерин.
Когда была пролистана последняя книга, Гарри со вздохом взялся за кучу писем, которые мама просила его разобрать. Это ему писали люди со всех концов Англии после вдохновляющих статей Риты.
— Кхм… — раздалось в библиотеке.
Гарри, раздраженный количеством писем, не обратил на кашлянье какого-то портрета никакого внимания.
«Я верю в вас, Гарри Поттер!..»
«Вы правы, мистер Поттер! Если мы восстанем все вместе, то сумеем положить конец тирании Сами-Знаете-Кого и бесчинствам Пожирателей Смерти…»
«В Министерстве у меня погибла супруга, мистер Поттер. Она оставила мне двух прекрасных дочерей, с которыми я собирался уехать за границу. Но меня преследовало чувство, что переезд не поможет избавиться от наших бед, а только отсрочит конец. Теперь благодаря вам я знаю это точно. Я остался в Англии вместе с вами, ведь мне есть, за что воевать — у меня две чудесные дочери, которые теперь живут в Америке и очень скучают по отцу…»
С каждым прочтенным письмом становилось все хуже. Что же, эти люди думают, что он пророк? Что он наперед видит все варианты развития событий? Увы, все, что он видел — верхушка айсберга. Темный Лорд, недооцененный им, всегда на шаг впереди. Теперь нужно придумать, как найти короткий путь и обогнать его — ведь стараниями Риты, довольно талантливой и в восхвалениях, и в написании гадостей, он должен взвалить на себя ответственность за жизнь целой страны.
— Кхм… — повторился настырный кашель, и Гарри, отложив письма, встал, чтобы немного пройтись по библиотеке и размяться.
Портреты, мимо которых он проходил, усиленно делали вид, что спали.
— Ну, и у кого тут в горле першит, господа?
— У меня, — раздался знакомый бархатный голос из дальнего угла. Удивленный Гарри быстро прошел ряды книг, взятых из библиотеки дома на Гриммо, и увидел прямоугольную раму, из которой ему махал…
— Финеас?
— Рад видеть вас живым и здоровым, мистер Поттер, — поприветствовал его Финеас Найджелус, сняв с головы котелок. — Как семья Блэк? Все ли в порядке с моими потомками?
— Все здоровы, — Гарри помрачнел. — Но недавно мы похоронили Вальпургу. Она была очень больна.
— Печально, — вздохнул Финеас. — А я все висел в кабинете директора с остальными портретами, наблюдал за наведением нового порядка. Не знаю, применимо ли к Сами-Знаете-Кому звание директора Хогвартса, но образно его можно так назвать, тем более большую часть времени он проводит именно там.