Такого добра Гермиона не ожидала от слизеринцев, которые, по словам многих, терпеть не могли таких, как она.
— Ох, я… Спасибо большое! — она осторожно взяла довольно тяжелую книжку и прижала к груди. — Я обязательно изучу…
Миранда улыбнулась и ушла.
Поздним вечером только Драко и Гарри остались сидеть у камина. Пламя тихо трещало, разбрасывая снопы искр, облизывая дрова, рассыпая угольки в пепел.
— О чем думаешь? — спросил Драко, наблюдая за огнем.
Джинни… Ее развевающиеся на ветру волосы…
Профессор Снейп, окровавленный, теряющий последние капли жизни…
Миссис Уизли, бледная, словно спящая…
Холодная гранитная плита с именами его родителей.
— Да так, — ответил Гарри. — О прошлом.
Драко кивнул.
— Я надеюсь, мы меняем все в нужную сторону. Одним нам не справиться.
— Мы расскажем родителям, — кивнул Поттер. — Когда-нибудь расскажем.
Драко еще раз удовлетворенно кивнул и уставился на пламя.
***
Дуэль… Слизерин… Готовность отречься от Равенкло — миф или реальность? Мальчишка догадлив, он стал деканом Равенкло ради него. Подсказал кто или нет? Не имеет значения. Теперь надо отвязаться от должности декана, вернуть на это место Флитвика и просто наблюдать за мальчишкой. Скоро у них будет ночная прогулка, надо его заколдовать, чтобы направить в коридор к трехглавому псу. И тогда Поттер пройдет первое испытание.
Но это уже позже, значительно позже…
***
Очень плохие воспоминания? Серьезно?
Северус сочинял письмо уже второму родителю из этой компании уже на второй день после начала учебы. Люциус бил мальчишку, что ли? Сложно даже поверить, чтобы у такого избалованного ребенка, как Драко, могли быть плохие воспоминания. Аж пробившие на слезы. Поттер тоже хорош. Тоже плохие воспоминания мучают?
Северус скомкал лист, который закапал чернилами, задумавшись, и взял новый. Напишет семейству Блэк, а к Люциусу сам зайдет. Может, это его паранойя, но дети действительно порой ведут себя странно. И еще эта дуэль. Да, теперь есть уважительный повод, чтобы спросить у родителей, чем же обусловлено странное поведение детей, и изложить свои подозрения…
***
Люциус сидел в гостиной, потягивая огневиски, и читал газету. День выдался нелегким. Артур Уизли опять выбивал в Министерстве ордер на осмотр Малфой-мэнора, министр способствовал этому, мотивируя это решение тем, что слишком давно не проводились рейды в его особняк. Даже несмотря на нормальные отношения с ним и постоянные пожертвования Люциуса в фонд Святого Мунго, ему не верили до сих пор.
Нет, ошибкой вступление в ряды Темного Лорда Малфой-старший не считал. Последние полвека чистокровных стали сильно притеснять, Фадж при вступлении на должность министра магии показал себя полным идиотом, объявив родовую магию темной и запретной. Хорошие отношения с министром были нужны ему, но его идеи Люциус не поддерживал, даже презирал за них. Темный Лорд обещал дать им свободу и полную волю в изучении родовой магии и поставить маглорожденных на место. Тогда чистокровные волшебники, год за годом подвергающиеся унизительным министерским проверкам на использование родовой магии, пошли за ним. Первые годы идеи Темного Лорда яро отстаивались. А потом люди упустили момент, когда он стал превращаться из человека в чудовище. Жестокость стала нормой, а первоначальные идеи потерялись среди мелких целей.
Мистер Поттер весьма вовремя подоспел со своей бессмертностью. Темный Лорд начал тогда сомневаться в верности Люциуса, над его семьей нависла опасность.
Камин налился зеленым светом, и в нем возникла голова Северуса:
— Люциус, к тебе можно зайти?
Люциус отставил бокал в сторону и ответил согласием. Голова Северуса исчезла из камина, и через минуту он вышел оттуда весь целиком. Очистил мантию одним легким движением палочки и поприветствовал его.
— Здравствуй, друг.
— Присаживайся, Северус, — пригласил его Люциус и отложил газету. — На ужине к нам присоединишься? Нарцисса будет рада.