При последних словах, выделенных голосом ледяной ярости, по одному треснули три зеркала — еще три дороги в его мир. Гарри едва увернулся от осколков.
— Что?! — проорал он, выйдя из себя. — Что еще я должен сделать, чтобы мне дали, наконец, прожить мирную жизнь?! Пятьдесят лет! — он в сердцах пнул ногой камень, и тот влетел в соседнюю кабинку от Миртл. — Пятьдесят лет я выполняю волю высших сил, за какие-то провинности наделивших меня избранностью! Я уничтожил крестраж, что еще нужно!
— Ты забыл про Печать и про Темного Лорда!
— Забыл? — зло осведомился Гарри. Внутри все кипело в противовес морозу в туалете. — Каждый день той и этой жизни я думал о нем. Печать можно закрыть и позже!
— Но едва ты уничтожишь открывшего Дверь, демоны скинут узду, что он набросил на них. Тогда и начнется хаос, и ты, Защитник, возомнивший себя всесильным, не сможешь ничего сделать!
Я устала, — продолжила Смерть, когда он не смог открыть рта, чтобы дать достойный ответ. — Устала от людской глупости, но люди… Я должна им помогать, ибо если они проиграют, исчезну и я. Ибо там, где нет жизни, нет и смерти.
Как тебе такой исход, Защитник?
Гарри молчал, да она и не ждала ответа, потому что не дала ему раскрыть рта. Губы как будто склеились, а язык прилип к нёбу. Он устало отошел к раковинам и склонился над ними, поглядывая на оставшиеся немногочисленные зеркала.
«Я бы вернулся за перстнем позже», — подумал он спокойно, ибо в мыслях не мог кричать. — «Я не знал, что демоны станут свободны, едва погибнет Темный Лорд»
— Подсказок было достаточно, — холодно проговорила Смерть. — И все же ты не учитываешь их. Ты надеешься на собственные ничтожные силы или на опыт, приобретенный в борьбе с твоими врагами. Но этого мало.
Твой враг умнее тебя и хитрее своего предшественника. Но глупец, покусившийся на владение величайшей на свете силой. Он человек, как бы ни изменился под влиянием черной магии, родительницы демонов. Он человек, а это значит, он подвластен таким порокам, как алчность и жестокость, стремление превзойти силы, правящие жизнью, и управлять ими.
Люди глупы. Люди сами приближают свою погибель, создавая новые виды оружия, совершенствуя старое — ведь однажды ими может воспользоваться вот такой глупец, который сочтет себя достаточно сильным, чтобы покорить силы Смерти. Но люди не любят примерять на свои силы то, что стремятся получить.
Это гордыня. Это великий баланс, понимаешь, мальчишка? Во всем должен быть баланс, грань!.. Те, кто берут больше, чем способны взять, гибнут под тяжестью бремени. Так было всегда. И так всегда будет.
Но Волан-де-Морт нашел лазейку в моих дарах и, пожалуй, смог перехитрить меня. Гордец…
— Я не понимаю, — смог сказать, наконец, Гарри, когда разлепил губы.
— Мои дары — игрушки, призванные спасти волшебников от погибельного стремления к бессмертию. От попытки поработить то, что не поддается даже мне. Сила, память и бесконечные попытки спастись от неминуемого — вот что такое три Дара Смерти. Скольких глупцов я остановила! Сколько раз Смерть спасала Жизнь от неминуемого краха!.. Но Томас Реддл заигрался, Гарри Поттер. Пора положить этому конец.
Она была в ярости, и это хорошо чувствовалось. Притихли твари за дверью, уважавшие волю Хозяйки этого мира. Воздух стал гуще и как будто плотнее. Он наполнял легкие, но не выходил из них.
— Вы мне поможете? — задыхаясь, спросил Гарри.
— Только ты можешь помочь себе, мальчишка, — зловеще оскалилась Смерть. Он не видел оскала, но был уверен, что на ее невидимом лице черная усмешка. — А пока смотри, к чему привела твоя ошибка.
***
— Северус?
Пандора, прорвавшаяся в замок со второй волной восставших магов, заметила мелькнувшую в конце коридора и до боли знакомую фигуру в черной мантии. Он остановился, а затем, увидев ее, устремился к ней. Их пальцы встретились первыми и переплелись.
— Пандора! — буря чувств охватила его, и Снейп, никогда не замечавший за собой сентиментальности, начал быстро моргать, чтобы она не заметила повлажневшие глаза.
— Наконец-то, — вот она не скрывала чувств. Пандора широко улыбнулась и крепко прижала его руку к своей щеке. — Мы уже думали, что вы пропали…
— Так и было, — он быстро отвел ее в сторону. — Но что здесь делаешь ты?