Они переплели пальцы и двинулись сквозь толпу сражавшихся к дверям Хогвартса.
Семья Уизли в полном составе сражалась спина к спине, защищая друг друга. Проходя мимо, Лили притормозила, но не остановилась. Джинни не знала о том, что Гарри не вернулся и, возможно, не вернется уже… Но сейчас не нужно ей говорить об этом. Слабость духа приведет к общей слабости, а этого позволять себе на поле битвы нельзя…
Неподалеку Невилл и Полумна нашли друг друга и теперь прорывались к Августе, которая мастерски держала на расстоянии сразу четырех противников.
Люциус и Нарцисса держали глухую оборону, а им помогали Римус и Тонкс, Луиза Монтгомери и Анжелина с Гриффиндора. Седрик и Чжоу защищали Джона Лонта, которого по понятной причине несколько оборотней и пара Пожирателей приняли за Гарри Поттера. Доблестно сражались слизеринцы, чьими соперниками стали их родители…
Коридоры Хогвартса были пусты и сумрачны. Сириус побежал первый, и Лили, первая увидевшая опасность, не успела окликнуть его.
— Авада Кедавра! — разнесся эхом под сводами холодный голос.
Он не успел увернуться. Сделал попытку, но дернулся не в ту сторону. Роковая случайность, не более…
— Сириус! — вскрикнула Лили и бросилась к нему, но на полпути запнулась и рухнула на пол.
Ледяной смех раздавался отовсюду и пронизывал до костей.
— Нет, нет, нет… — Лили подползла к нему, скорчившись от боли, и потрясла его за руку, не веря. — Нет, нет…
— Лили Поттер… — послышался отовсюду зловещий, шипящий зов.
Лили, побледнев, завертелась с палочкой в руках, однако в коридоре над телом супруга она стояла совсем одна. Ручьями лились из глаз слезы, затмевая взор, а в груди встал ком, мешающий дышать. Она видела только черные клочья тумана, что собирались в пяти шагах от нее. От них исходил жар, опасность, которую она чувствовала нутром. Лили утерла глаза, встала и крепче сжала палочку. За свою жизнь она еще поборется.
— Ты отнял у меня почти всех, кого я любила, — сдавленно крикнула она, превозмогая боль в груди. — Ты чудовище, оскверняющее своим существованием саму жизнь!
Клочья черного тумана передвинулись, ей послышался злой смешок.
— Однажды мы с тобой уже встречались, Лили. Помнишь меня?
— Если бы было хоть одно заклинание, способное обратить в силу всю мою ярость, — через силу цедила Лили, задыхаясь. Клочья тумана неумолимо приближались, и она отступала, направляя на него палочку. — Всю мою ненависть за то, что ты оборвал жизни членов моей семьи!.. Оно бы убило тебя! И ни крестражи!.. — теперь она понимала, что ее внутренняя боль обратилась под действием неизвестного ей заклятия в физическую, и медленно убивала. Лили пала на пол на четвереньки и отчаянно закричала, и боль скрутила внутренности, а в горле забулькала кровь. — Ни дары Смерти!.. Ни господство над ней тебя бы не спасли!..
— Так что же ты ждешь, Лили? — почти ласково спросил шепот, но от него явственно исходила угроза. — Есть такое заклинание…
— Авада… — Лили захлебнулась кровью и слезами. — Авада…
— Тайна крови… — перед глазами появился подол черной мантии. Темный Лорд, отчего-то выглядевший заболевшим, задумчиво стоял над давившейся своей болью женщиной. — С тех пор, как я узнал невероятную историю Гарри Поттера, меня угнетало любопытство — как грязнокровка могла подарить миру Защитника… Могло ли быть дело в отце? — Волан-де-Морт опустился на корточки и брезгливо поднял ее подбородок. Лили давилась, но смогла вложить во взгляд всю свою ненависть. Если бы только взгляд мог убивать… — В какой-то степени Поттер — потомок Певерелла, но Защитником ни один из братьев не был, и кровная связь исключается.
Как профессиональный коллекционер он разглядывал женщину перед ним оценивающим взглядом.
— Иди к черту! — прошипела сквозь зубы Лили, найдя в себе силы подняться. — Авада Кедавра!
Зеленый луч летел прямо в грудь Темному Лорду, но за какие-то пару сантиметров от цели испарился в воздухе. Тот недобро усмехнулся и встал на ноги.
— К сожалению, мне некогда разбираться с даром Защитника, — лениво проговорил Волан-де-Морт. — Оставайся здесь и живи, Лили Поттер, сколько отведешь жизни сама себе.
Лили знала, что боль ее убьет. И он знал это, просто у него были дела важнее, чем наблюдать за смертью матери главного своего врага. Поэтому Волан-де-Морт просто отвернулся и медленно пошел прочь, оставив женщину умирать от сжигающей ее заживо боли.