— Я ошибся в тебе, мальчик мой.
Отец и другие погибшие исчезли, но голос, раздавшийся из-за спины, Гарри узнал бы из тысячи.
— К сожалению, и великие мудрецы вроде меня ошибаются. И их ошибки всегда роковые…
— Хватит! — дрожа, воскликнул Гарри и отмахнулся от Дамблдора, который приблизился на расстояние протянутой руки. Видение рассеялось. — Я недооценил врага опять. Ты только что отняла у Драко будущее, которое он строил. Лишила Гермиону смысла жизни! Что я могу исправить?
— Я устала напоминать тебе, что ты выживаешь только благодаря моим подсказкам, — Смерть вновь появилась перед ним в своем истинном образе, и в этом ослепительно белом месте она казалась черным пятном. — И устала помогать тебе искать мелочи в твоих гениальных планах. Даже Драко, чье мировоззрение изменилось во многом благодаря мне, не смог научить тебя уму-разуму. Ошибки Избранных — всегда роковые, мальчик!
— Я знаю, что достоин только презрения… Я прошу. В последний раз.
— Широкое мышление позволило тебе стать главой Аврората когда-то, — прошипела Смерть, пройдя мимо. Гарри овеяло холодом. — Но ты забываешь заглядывать вглубь проблемы. Пришло время учиться. Сможешь исправить? Дерзай! Я получила свое, хоть рассчитывала и не на такой исход для тебя. Темный Лорд вообразил себя моим хозяином — а я доказала ему, что только я могу главенствовать над жизнью. И если ты, мальчишка, совершишь его ошибку, расплата настигнет и тебя.
— Она уже наступ…
Гарри подавился словами. Он понял.
— О, да… — Смерть отдалилась от него, зловеще улыбаясь под черным капюшоном. — Расплатился бы… Если бы не понял.
***
Он очнулся на полу туалета Плаксы Миртл и вскочил. Тело девочки-подростка заунывно ревело, сидя на унитазе, и не обращало на него никакого внимания. Гарри выхватил палочку и бросился к двери туалета. Унитазы и осколки раковин загромождали проход, но теперь он яростно расчищал себе дорогу обратно в мир двойников и демонов, забыв даже о магии. Пара порезов об осколки ничего не значили. Он понял.
А понял то, что за построением глобальных планов по уничтожению Волан-де-Морта он совсем позабыл о мелочах жизни, которые ее и создают. Смерть подсказала ему ясно: Том возомнил себя хозяином ее, но что могло дать ему такое право? Такую власть? Только дары Смерти. Которые он обратил в свои крестражи. Безумная, алчущая власти над миром натура Волан-де-Морта не могла упустить такую возможность обратить предметы мирового значения в хранилища осколков своей жалкой души. Так они оказались связаны с ним навечно, и кто бы ими после него ни владел, Дары Смерти будут принадлежать только ему.
А Волан-де-Морт болен. В своей жадности он откусил слишком большой кусок, не предназначенный для живого существа, и теперь медленно им давился. Попытался поработить то, что не было по силам даже Смерти. Именно этим было обусловлено его молчание после победы в Хогвартсе. Снятие Печати и открытие Двери забрало у него слишком много сил, а с тех пор он медленно гас. И он не был бы собой, если бы не попытался отыскать лекарство для себя.
Дилемма для Смерти. Само существование Темного Лорда делало ее рабыней его желаний. Крестражи в Дарах давали ему жизнь, а власть над Смертью медленно забирала силы. Он не может остаться жив и не может умереть. Как же решить дилемму?
Забавно, что пророчество в какой-то мере связывало ей руки. Гарри был уверен — не будь его, и она давно разобралась бы с обоими. Но он был ей нужен, как Защитник, способный подобраться к Темному Лорду и вытрясти из него последний осколок души.
Это началось еще в прошлой жизни Гарри. Дар Смерти не может быть крестражем, тем более перстень Мерлина, именно поэтому Смерть сделала все, чтобы вернуть Гарри с подмогой в лице Драко в мир, где еще можно все исправить. Он портачил — очень много, поэтому можно понять раздражение Великой Госпожи. Но как бы там ни было, все исправимо, и последние три крестража Волан-де-Морта ему не помеха, раз у него есть перстень Мерлина!