— Гарри, — позвала она. — Удачи вам.
— Передай привет Джинни и маме с Сириусом, — попросил Гарри. — Скажи Руди, что я скоро вернусь и крепко займусь его подготовкой к экзаменам, — подруга еще шире улыбнулась и осмотрела пещеру. Сложно представить, что в Хогвартсе, каким он сейчас являлся, будут еще сдаваться экзамены. — А Люциусу передай, чтобы обеспечил безопасность всем, кто останется в мэноре. К нему у меня будет особый разговор после всего.
Гермиона кивнула. Драко ей подал руку и помог войти в лаз, а там она исчезла в полной тьме. Он еще постоял там и вернулся к усевшемуся на ступени Гарри. И сел рядом.
— Это они? Крестражи?
— Именно они.
— Почему он не защитил их магией? — нахмурился друг и осторожно потянулся к пакету. Порвал его. Внутри лежала мантия-невидимка, а в нее был завернут Воскрешающий Камень.
Гарри тронул мантию своего отца, и та скользнула по пальцам мягким шелком. Такая легкая, такая изящная. Но теперь она не была мантией-невидимкой. И камень, который он вынес на ладони на свет, был с трещинкой.
— Темный Лорд отхватил слишком большой кусок для своих способностей, — подумав, молвил Гарри. — Он погибает. Я понял это, когда говорил со Смертью. Она намекала мне и злилась, а я только жалел себя. Но теперь я все понял. Сам-Знаешь-Кто находится в поисках лекарства для себя, с каждым днем чувствует себя все хуже и хуже. Боится. Не знает, от чего это недомогание. Кто знает, где его личная грань. Думаю, именно поэтому он не напал до сих пор на Малфой-мэнор и не попытался убить всех нас — ему просто не до того. Я, конечно, сомневаюсь, что у него не хватило на зачарование таких артефактов сил, — добавил он задумчиво. — Он ведь способен еще делать новые крестражи и еще больше ослаблять себя. Думаю, это просто его ошибка. Потому что на свете действительно только один Наследник Слизерина, который может говорить со змеями. И один его заклятый враг, знающий на перселтанге пару слов. Но это ему невдомек.
— Почему здесь два крестража, если даров Смерти три? — Драко осторожно отлевитировал мантию и камень к центру пещеры и положил их рядом с тушей василиска.
Потому что Волан-де-Морт не хотел, чтобы темное заклинание имело шанс изменить свойства самой могущественной палочки на свете. Бузинную Палочку можно смело вычеркивать из списка крестражей. А третий, последний, был крепко сжат в его ладони, и в нем загнанной птицей бился осколок души.
Драко кивнул ему, услышав вытолкнутые на поверхность мысли. Они оба поднялись на ноги. Тайная Комната была далеко не лучшим местом для уничтожения крестражей, но здесь на всплеск магии хотя бы не слетятся демоны и не сбегутся все охранные силы Хогвартса.
А что будет, если уничтожить перстень Мерлина? Таким вопросом задался Гарри, когда они приготовились. Когда-то они с Драко уже пытались сделать это, и в результате эксперимента прожили две новые жизни.
Перстень, призванный защищать жизнь и магию, лежал в его ладони, и Гарри не мог собраться с духом, чтобы что-то с ним сделать. Может, уничтожение артефакта повлечет за собой немыслимые последствия? Он не знал.
Некогда было варить зелье для уничтожения крестража с сохранением перстня, и Гарри, бросив перстень на пол, неуверенно направил на него палочку.
Огненные змейки сорвались с ее кончика и закружили в воздухе, бунтуя против хозяина, но их воля была слишком мала. Завидев добычу, они радостно устремились к ней, и поглотили перстень. Из этого места появился черный дым, разросся спиралью и чуть не опалил жаром его брови, но когда рассеялся и заклинание потеряло силу, Гарри увидел перстень на своем месте. На треснувшем от жара камне.
Нельзя уничтожить такой артефакт магией, послышалось Гарри, ибо эти мысли не принадлежали ему. Его сама магия хранит.
На этом можно было поставить первую из трех галочек в воображаемом списке.
— Можно я уничтожу остальные? — хмуро спросил Драко.
Гарри только кивнул и подобрал перстень Мерлина. Тот, освобожденный от черной магии, обжег его пальцы, но парень все равно надел его.