Стены пещеры сотряслись, зловещее эхо разнеслось под сводами, а Адское Пламя попыталось вырваться из-под контроля Драко. Но тот его сдержал. Когда дым рассеялся, на полу рядом с тушей василиска лежали только обгорелая, тлевшая тряпочка и расколовшийся надвое черный камешек.
Это был конец крестражам. Конец Дарам Смерти.
Глава 88. Обрести будущее - 12 марта
Они немного помедлили, прежде чем выбираться из Тайной Комнаты. Мало где сейчас в Хогвартсе можно найти место без угрозы нападения, где можно колдовать что угодно. Прежде всего они привели себя в порядок и помылись. Липшая к телу одежда была очищена с помощью чар, а грязь и пот тщательно смыты. Хотя проблему голода это не решило, Гарри почувствовал себя намного лучше.
Драко предложил посетить кухни, где хранилась еда под сохранными чарами. Но Гарри очень мучила одна мысль. С давних пор — с тех пор, как услышал историю Салазара на третьем курсе, — он искал ей подтверждение, хотел взглянуть на тайную страницу истории. Возможно, это последний раз, когда он спускается в Тайную Комнату, надеялся Гарри. А значит, нужно забрать с собой как можно больше свидетельств о жизни Основателя.
— Любопытство меня мучает иногда, — признался Гарри и повернул в сторону комнаты Салазара. — Что видели мы такую древность и настоящий, цельный дневник Основателя. А даже не подумали забрать с собой.
— Мне такая древность… — устало проворчал Драко, но покорно поплелся за ним.
Гарри вел за руку не только сентиментализм. Помощь Салазара была неоценима, но едва ли он с желанием расстанется со знанием, как закрыть Дверь и наложить Печать. Зная его, всегда нужно иметь козырь в рукаве. Портрет леди Ровены, конечно, в рукав не вмещался, но именно им Гарри собирался подкупить Основателя, предавшего собственного потомка.
У памятной черты, где стена прекращала двигаться на посетителя, Гарри остановился и произнес заветное слово.
Откройся.
Может, стоит Волан-де-Морту сегодня перед смертью сказать, что он упустил настоящую Тайную Комнату? Смешно подумать. Нашел ее тот, кто к роду Слизерина не имеет ни малейшего отношения. То-то ему будет обидно.
История Салазара была полна темных пятен, причем не только для Гарри, но даже для самых рьяных слизеринцев, интересовавшихся ею. Он не знал, почему так хотел открыть для себя пару тайн. Возможно, это была мысль, что в Тайной Комнате не должно больше остаться ничего тайного?
Он нашел книгу в кожаном переплете, которую как-то листал Драко. Следы его тогда еще детских, неаккуратных пальцев до сих пор сохранились на обложке. Бумага была ветхая и рассыпалась пылью.
Напротив стола на освещенной магическим факелом стене висел портрет молодой женщины в синем платье. Удивительно было думать, что черты ее сохранились не только в образе привидения ее дочери, но и здесь, в тайне даже от самой Елены. Иногда Гарри вспоминал рассказ Салазара, пронизанный чувством тепла и волнительных страданий по ней.
— Ну, посмотрел? — голос Драко вернул его в реальность. — Стол потащим? Раритетная вещь!
Он промолчал. Время у них еще было.
Наложив заклинание сохранения на книгу в кожаном переплете, Гарри ее открыл и пролистал. Взгляд поймал несколько картинок в вихре страниц, и он остановился на них. Каждая была выполнена странными красками, которые не стерлись и не выцвели от лет, а на свободном месте над каждым рисунком было написано по четыре строчки.
Лес, ночь, огонь и завораживающий танец юной ведьмы в синем платье цвета моря.
Карие глаза — огонь,
Плач волынки, щебет птицы…
Так задорно — только тронь! —
Яркой искоркой резвится.
Другой, чуть подальше через несколько испещренных мелким почерком страниц, был выполнен в серовато-голубых тонах. Ровена сидела у ручья и грустила, и черные волосы скрывали ее лицо. Случайно увиденный когда-то образ был запечатлен в памяти искусного владельца дневника, а позже вынесен на пергамент и пронесен сквозь века.
Карие глаза — печаль,
В море черных туч скольженье.
Солнца нет. Она — свеча,
Что манит своим свеченьем…