Десяток страниц — и Ровена готовится к бою. Посох, палочка, прекрасная диадема в волосах. Она где-то раздобыла небольшой меч и теперь с любопытством его разглядывала, а в глазах застыл боевой азарт и легкая угроза неведомому врагу.
Карие глаза — рассвет.
Трепет. Блеск холодной стали.
Дождь, сраженье, счет побед.
Плач. Стена черной вуали.
Хогвартс, ночь и она, величественно вознесшая над собой волшебную палочку. Волшба ее была прекрасной и таинственной.
Карие глаза. Луны
Блеск, холодное свеченье.
Я люблю — в том нет вины —
В них свое лишь отражение.
Последний рисунок был выполнен черно-синими тонами, и с пергамента Ровена смотрела живым, презрительным взглядом. Он повторялся на несколько страниц, и строки неизвестного никому в мире стихотворения обрывались жирной точкой.
Карие глаза светлы.
Мудрый свет на холод ропщет.
Ты бежишь от моей тьмы,
А она растет все больше…
Ты была моя свеча.
Ссора, лед, твое молчанье.
Слово злое сгоряча.
Рок — позорное изгнанье.
Как огонь и лед. Без зла
И без рассуждений вздорных
Я уйду. Моя вина.
Завершаю путь раздорный.
Дальше дневник был пуст.
— Надеюсь однажды узнать эту историю, — сказал Гарри суховато и забрал со стены портрет Ровены, а со стола книгу.
— Ты серьезно хочешь тащить это с собой? — с сомнением спросил Драко, но послушно взял у друга портрет. — Ладно, так и быть, понесу я. А ты держи это, — он вручил ему воскрешающий камень и кусок ткани мантии-невидимки. — Чтоб про истинную цель не забывал за своей сентиментальностью.
***
Время миновало за полдень. Ночь обещала быть тяжелой, но еще сложнее было собрать людей. Лили и Сириус, последние дни только этим и занимавшиеся, вышли во двор подышать воздухом и посидеть на крыльце. Майклу, другу Гарри, который с крыльца выглядывал кого-то в саду, они ничуть не мешали.
— Ты устала, — Сириус заботливо укутал Лили в ее тонкую мантию и сел рядом на ту же ступень крыльца. Их взорам открывались ворота, на которые многие смотрели денно и нощно в ожидании своего Избранного. Лили тоже смотрела на эти ворота, и чаще прочих, иногда даже ночью, потому что не могла спать. Сириус знал, что ее терзали кошмары о старшем сыне. Вести о нем — все, что ей было нужно. — Попроси у Нарциссы зелье «Сна без Снов», я уверен, она его принимает, чтобы не тревожиться о сыне.
— Не хочу спать, — устало сказала Лили и обхватила себя руками. — Тем более сейчас, когда много дел.
— Перед сражением нужно отдохнуть. Тяжелая будет ночь, Лили.
— Для меня тяжелее всего оставить детей одних.
— Может, ты останешься вместе с ними? — с надеждой спросил Сириус. — Я обещаю, что пригляжу за Гарри.
Супруга пытливо глянула на него.
— А что в спину не словишь Смертельное заклинание, обещаешь?
Он бы мог соврать, но что толку? Вопрос Лили был риторическим.
— Игра стоит свеч… — задумчиво сказал Сириус и чмокнул ее в копну рыжих волос.
Лили помолчала, не замечая, как крутит на пальце свое кольцо, подаренное ей Сириусом в день помолвки. Эти слова были выгравированы на нем древним мастером, чьего имени уже не помнил никто.
— Вместе до конца, — ответила она и взглянула на него, положив голову на плечо мужа. — Не хочу потерять тебя.
— А я тебя, — ответил Сириус несколько сдавленно.
Ворота вдруг дрогнули и медленно начали открываться. Никто посторонний открыть их не мог, потому что Люциус зачаровал их впускать только определенных людей. И из всех, для кого он это сделал, только группа Гарри находилась за пределами мэнора. Никакого покоя больше не осталось. Лили вскочила на ноги, а вслед за ней и муж, и Майкл.