— Терпимо.
— Давно мы с тобой не говорили наедине, — вспомнил Снейп, хмуро потирая грудь, где совсем недавно были раны, ныне залеченные Пандорой.
— Верно говоришь, — Люциус отставил трость к стене и теперь оправлял несуществующие складки на мантии. Его левая рука, отсутствовавшая по локоть, была аккуратно спрятана под черным бархатным рукавом, и на фоне мантии того же цвета не было заметно изъяна, коим его наградил бывший хозяин. — Восстания, планы Поттера, крестражи…
— Брось, Люциус. Я знаю тебя с юности. Столько людей в мэноре ты не стал бы терпеть просто так, — Снейп пытливо покосился на старого друга.
— Война идет, — отстраненно сообщил ему Люциус. — Всем приходится чем-то поступиться. Кому-то принципами не жить в доме чистокровных снобов, как меня тут по углам называют. Кому-то личным пространством и убранством родового поместья. Тебе вот — своим учительским авторитетом, — друг несколько высокомерно усмехнулся.
Мимо как раз пробежал Джон Лонт с палочкой наперевес и на грозного профессора не обратил никакого внимания.
— Люди, принявшие сторону мистера Поттера, воюют за свои убеждения, — подумав, молвил Снейп и потер виски. Снова начиналась мигрень, и он поскорее принял обезболивающее, чтобы не беспокоить Пандору. — Которые по сути своей являются пылью. Дунет ветер — и их не станет. И возможно, в этом сражении будут убиты все, кто несет знамя мира и справедливости. Тогда настанет другой порядок. Пока мы числимся проигравшей стороной на мировой арене, поэтому я и говорю, что на тебя не похоже — сохранять верность стороне, против которой ставки сейчас весьма высоки. Я много лет тебя знаю, Люциус. Ты что-то задумал.
Они говорили в укромном уголке, где их никто не мог услышать. И все же взгляд Люциуса тайно заметался по сторонам. Но люди готовились к восстанию, связывались с остальными волшебниками и передавали им, что у замка нужно быть на закате. Солнце за тучами медленно, но верно клонилось к западу, давно миновав полуденную черту.
— Видишь ли, — задумчиво заговорил Люциус, покручивая палочку в пальцах. — Драко… Мой сын никогда не был и не будет таким ярым последователем традиций нашего рода, как я. Наследием, которое он оставит своим потомкам, будет примесь крови мисс Грейнджер и презрение к некоторым обычаям чистокровных. Он взрослый человек, проживший две жизни. Надавить на него и заставить следовать традициям я не могу, иначе потеряю чересчур самостоятельного сына. Значит, мне остается только одно — подготовить почву для воспитания настоящих наследников нашего рода. Детей Драко.
— Что ты хочешь сказать?
— «Священные двадцать восемь» скоро перестанут существовать, но в мире должен остаться род, чтущий традиции и знающий Кодекс Чистокровных. Идеи Темного Лорда я поддержать не могу, но они не лишены смысла, — Люциус говорил вкрадчиво, тихо, не желая, чтобы их слышали. Снейп прищурился, пытаясь вникнуть в его мысль. — В новом мире мистера Поттера и моего сына я хочу возглавить верхушку власти и указать, наконец, золотую середину между разными идеологиями.
— Ты много над этим думал, не так ли? — полюбопытствовал Снейп и скрестил на груди руки. Во дворе мэнора собирались люди, знакомые Лили и остальных. — И ты полагаешь, что мистер Поттер поддержит твою кандидатуру, когда мир будет готов выбрать нового министра магии?
— Полагаю, да, — высокомерно усмехнулся Люциус и с трудом убрал палочку в правый рукав. — Рано или поздно общество спросит своего Избранного, кого он поддержит, и я полагаю, что его голос будет решающим. Я много размышлял над этим. Малфои всегда должны оставаться на коне, и если этому правилу не следует мой сын, ему буду следовать я. Наследники нашего рода, чья кровь будет разбавлена, получат на долгие годы иммунитет перед маглокровными волшебниками, смогут поддержать нашу династию на должном уровне. Мир меняется, Снейп. И нужно уметь приспосабливаться к его изменениям.
— Неплохо придумано, — признал Северус, хотя удивляться тут было нечему. Люциус отродясь не делал ничего просто так.