— И вы пытаетесь разорвать этот порочный круг, закрыв Дверь, — осторожно кивнул Гарри, поднявшись с колен на ноги. Пандора лежала, не двигаясь, а Смерть хищным взором смотрела на нее. — Но каждый раз — бессмысленно.
— Потому что люди слабы, — брезгливо шепнула Смерть и коснулась костлявой рукой черного камня, на котором серебрились руны. — Какая жалость, что я не могу сама довершить то, на что каждый Защитник не находит сил.
— Долг Защитника — защищать жизни человеческие, — проговорил Гарри. — Защищать магию. Как же я мог убить Пандору? Как мог убить Ровену Мерлин?
— Жизнь в очередной раз посмеялась надо мной, ибо Волан-де-Морт был бы идеальным Защитником, подходящим для меня, — Смерть зловеще расхохоталась и снова повернулась к нему. — И опять Салазар Слизерин попутал мои планы, понимаешь, мальчишка?
— Что с ним стало? — поинтересовался Гарри, вздохнув. — С Волан-де-Мортом.
— О, я приготовила для него многие столетия мучений до прихода следующего Защитника, — Великая Госпожа коротко глянула на Пандору. — Я специально познакомила вас позже, чем должна была. Чтобы в слабом человеческом сердце не возникло этой вредоносной привязанности.
— Не в моем. Но Пандора дорога мне, и я ее должник.
— Если ты ее должник, убей ее.
Смерть замолчала, выжидая, а Гарри без промедления покачал головой.
— Жаль, — это слово прозвучало громче, чем привычный шепот, и поставило собой жирную точку в разговоре. — Удерживать я тебя не могу, Защитник. Заставить выполнить мою просьбу — тоже. Значит, пора нам прощаться. На короткое время.
Ты уйдешь через этот камень, хранящий Дверь и Печати, но уйдешь, потеряв свой дар Защитника, ибо он дается на время, и ты должен его вернуть. И больше мы не встретимся до поры до времени. Если тебе есть, что еще мне сказать — говори.
— Не знаю, могу ли вас об этом просить… — Гарри запнулся и хрипло откашлялся. Ему казалось, Смерть прищурилась. — Но люди, которые погибли, могли бы жить…
— Нет, — резко ответила Смерть, и в ее костлявых пальцах появился желтый пергамент. — Я не возвращаю жизнь и не дарю.
— А Пандора?
Гарри стоял над нею и видел, как еще поднимается от дыхания ее грудь. Смерть, как ему показалось, нахмурилась.
— Это твой последний выбор, Защитник. Либо она остается здесь, и Дверь закрывается окончательно.
— Либо? — торопливо переспросил Гарри. — Я могу ее забрать?
Смерть промолчала, но ответ ему и так был ясен. И выбора для него не существовало — он знал, что сделает.
Она была легкая как перышко и бледная как полотно. Она не шевелилась, но возможно, это было и к лучшему. Пандора была в сознании, просто обездвижена заклинанием, поразившим ее в мире живых. Будь ее воля, думал Гарри, неся ее к камню, она бы осталась. Но не умерла бы. Ей было предначертано вечность жить за Гранью вместе с двойниками и демонами. И такая цена за вечное спасение мира от демонов была слишком высока.
— Значит, я вновь ошиблась в Защитнике, — проговорила Смерть тихо, когда эти двое оставили в камне свои дары и вернулись в мир живых.
***
Он очнулся от ярких солнечных лучей, бивших прямо в лицо. Чувствительность возвращалась постепенно. Сначала он ощутил, как солнце дарит весеннее тепло и приятно греет кожу, замерзшую в загранном мире, хоть телом он там и не был. Затем почувствовал, как с него осторожно сняли очки. К глазам возвращалась относительная зрячесть, а к ушам — слух.
— Гарри… Гарри!
Его звали так тепло и ласково, что Гарри сделал попытку улыбнуться. Перед глазами возникли нечеткие контуры лица матери — и ее всюду узнаваемые рыжие волосы.
— Живой, мальчик мой, — Лили счастливо обняла его и крепко прижала к себе.
— Живой? — обрадовался рядом кто-то знакомый.
— И ты, смотрю, живой, — проворчал Гарри и тяжело попытался сесть. Мама, широко улыбавшаяся, помогла ему и протянула очки. — Надо же, а я думал, от Убивающего заклинания только я могу постоянно оживать.
Кругом послышались смешки — вокруг собрались только знакомые люди, которых он рад был видеть, хотел видеть.