— Мне интересно, участвовала ли Рита в битве? — заметила Гермиона, пробегая статью глазами. — Или отсиживалась в сторонке, ожидая исхода?
Она слегка поморщилась и приложила ладонь к ребрам. Ей невероятно повезло, что она попала под Оглушающее заклинание, вовремя отшатнувшись от зеленого луча, вот только каменная россыпь под ногами и легкий скат оставили немало синих отметин и ссадин на ней. Это были не серьезные травмы — но Драко все равно с боем выбил у целителя мазь от синяков и заботливо прикрывал Гермиону шторкой, пока она мазалась ею.
Теперь Драко, которому не хватило места на кровати Джинни, сидел на полу, положив по привычке голову Гермионе на колени. Девушка общалась со всеми друзьями, смеялась и шутила, но в ее глазах Гарри все еще видел отблеск боли потери. Ее рука лежала на плече Драко, а второй Гермиона постоянно касалась его руки, словно боялась, что та исчезнет.
— Кому какая разница? — поморщился Невилл, чье лицо было располосовано каким-то секущим заклинанием вроде Сектумсемпры. — Но надо признать, свою работу по призыву людей, что на битву, что на восстановление, она делает хорошо.
Битва в Хогвартсе была завершена, но по всей стране вспыхивали магические конфликты, и долго еще будут вспыхивать. Разбежавшиеся Пожиратели Смерти сбивались в группы и нападали на магловские поселения, пытались вернуться в Министерство и попасть в отдел, где хранились порталы до других стран — иным способом убраться из страны было невозможно. Кентавры прогнали оборотней до самой границы Запретного леса, где их ждало подразделение «Бета». Знатно сегодня пополнились камеры Азкабана.
Второй государственный переворот завершился успешно. Уцелевшие министерские работники из разных отделов откликались со всех концов страны на призыв авроров о помощи — в этом и была заслуга Риты. Было необходимо отбить Министерство и хотя бы немного обезопасить людей. Кроме того, требовалось очень много стирателей Памяти для маглов, подвергшихся нападению.
В Хогвартс прибыли целители из Больницы Святого Мунго. Многим волшебникам требовалась помощь. Многие погибли, и для них отвели Большой зал, ставший на время обителью слез и скорби. В замок прибывали не только близкие погибших; это были люди, желающие помочь с восстановлением их мира, а так же те, кто просто хотел увидеть своего Избранного, пожать ему руку и сказать много слов благодарности.
Не перечесть, сколько Гарри слышал их сегодня, сколько рук пожал и скольких попытался утешить и приободрить. У него самого, осмотренного большей частью прибывших целителей, серьезных повреждений не выявили, поэтому спрятаться Гарри мог только в Больничном Крыле за ширмой у кровати Джинни, куда и пришел в конце дня.
— Я утомлен, — пожаловался он, выглянув в окно, где в небе красивыми закатными красками расписывалось весеннее солнце. — Так хочется просто прогуляться в тишине, но нет, меня обязательно будут сопровождать толпы поклонников и поклонниц.
— Я тоже хочу погулять, — нахмурилась при последнем слове Джинни, и друзья рассмеялись, разогнав тишину Больничного Крыла.
— Неужели тебя надо учить, как сбегать от настырных людей, — вдруг дернул его за рукав Драко и кивнул на палочку. — Простые чары невидимости — и все.
Странно, но после последнего общения со Смертью Гарри вдруг начал отличать моменты, когда она присутствует рядом, а когда нет. Раненых было много, кто-то умирал: тогда незаметно для всех блек свет факелов в Больничном крыле; становились темнее тени, пробегал по коже едва заметный холодок. И один из целителей неизменно звал остальных, чтобы вынести очередное тело.
Около часа назад в Больничное Крыло приходила Пандора, просила Драко отправить ее в Абердин к отцу. Было ли у нее такое же предчувствие Смерти, Гарри не знал — она прятала заплаканные глаза. Вернувшийся Драко печально сказал, что она потеряла свой дар после ритуала на капище. К ней обращалось очень много людей, потерявших близких, но ни одному она не смогла помочь.
Это ли было причиной ее горя?
— О, нет, — проговорил Драко вполголоса, выглянув за ширму. — Отец идет.
Люциус и впрямь не заставил себя ждать. Он уже прошел осмотр у целителей, сменил палочку на любимую трость и теперь величественно ходил с ней по замку, наблюдая за восстановительными работами части коридоров.