— Спасибо, — признательно поблагодарил его Драко, тоже задумчиво смотревший на заветный камень. — Как думаешь, придет их время еще когда-нибудь?
Гарри пожал плечами.
Откуда он мог это знать? Самым верным способом завершить историю появления темных сил на этой земле было прекращение его рода: самоубийством или отказом от рождения детей. Или убийство Пандоры. Однако он совсем недавно начал задумываться о том, что пыталась втолковать ему Смерть. Баланс… То, что держит мир на Грани, не давая ему накрениться ни в сторону света, ни к тьме.
Какова была вероятность у случайного наследника Салазара от неизвестной женщины дать такую ветвь волшебников, а у Волан-де-Морта — родиться вообще? Магия присутствовала в каждой секунде жизни безродного мальчика-сиротки, вела его по пути, который многим волшебникам не по силам, открывала тайны, почившие в забвении многие столетия назад. Случайность? Нет. Гарри в этом видел рок, судьбу.
И не было никакой случайности в том, что именно ему на долю выпало стать соперником этому мальчику. Не случайно взорвался в Министерстве котел с зельем, в который Гарри однажды бросил перстень. Не случайно он вернулся в день, когда Волан-де-Морт отметил его, как равного себе. Не было случайностей в том, что жизнь (или Смерть?) заставила его повторить все ошибки и понять одно-единственное правило, которое его вело за руку.
Случайностей не бывает.
Вот и теперь он стоял перед камнем, хранителем Печати которого только что стал. И твердо знал, что его дети будут живы. Его потомки станут сильными и известными в веках, а кто-то, сохранивший в жилах каплю его крови, доживет до дня, когда ужас загранного мира вырвется вновь.
А будет ли он подобен Волан-де-Морту, или это будет случайное стечение событий — кто знает?
Солнце садилось за горами, знаменуя для мира новую надежду.
Глава 90. На заре новой эпохи
Дом на Тисовой улице. Он не планировал вновь увидеть это место. Если бы битва при Хогвартсе закончилась с другим результатом, он остался бы там. Защитник, не сумевший защитить своих людей…
Прошла неделя, другая — а Гарри до сих пор не верил в победу. Слишком тяжело она далась. Вместе со всеми, кто был способен держать палочку, он взялся за восстановление школы, хотя и тяжело было находиться в центре внимания. К нему подходили люди и пожимали руки, матери плакали, держа на руках детей, чьи отцы погибли в сражении или раньше. Люциус крутился во все стороны и пытался вновь соединить лопнувшие нити власти, сосредоточить в своих руках и благотворительность, и поддержку пострадавшим, и участие в установлении мира. Он строил приют для детей, оставшихся сиротами, подыскивал для них опекунов. Каждую ночь толпа детей волшебников, от младенцев до шестнадцатилетних снилась Гарри. Старшие держали на руках детей, помогали младшим.
И все они всё равно смотрели на Гарри, как на героя. Не вспоминая о том, что из-за его ошибок погибли их родные.
Тьма Волан-де-Морта ушла. В мире снова настала весна! Тени рассеялись, холода сменились оттепелью — но все это не ушло безвозвратно, потому что внутри у Гарри стояла суровая зима.
Мама, знавшая, что творится у сына в душе, положила руку ему на локоть и ободряюще сжала пальцы на нем.
— Знаешь, я вижу какое-то провидение в том, что уже в третий раз мы оказываемся вместе на этой улице, — мягко сказала Лили. — В прошлой жизни это был твой дом долгие шестнадцать лет, и ты возвращаешься сюда и возвращаешься. Ты не теряешь корни этой истории, не даешь себе забывать, к чему приводят самые малые ошибки — и это правильно, сынок.
— Да, но больше всего я хотел бы забыть обо всем, — буркнул Гарри и потер свободной рукой заспанные глаза.
— Нам еще многое предстоит сделать, — молвила Лили и ступила на бортик тротуара, совершенно по-детски пытаясь пройти по нему, не шагнув ни миллиметра в сторону. Гарри поддержал маму за руку, невольно улыбнувшись ее непосредственности. — Сириус просил тебе передать, что Кингсли и репортеры продолжают штурмовать Малфой-мэнор. На этот раз все уже серьезно, и Люциус пригласил их. Так что нам нужно будет вернуться через два часа. Они хотят говорить с тобой. Полагаю, это насчет избрания министра. В газетах уже писали, что спросят твое слово.
— Мама. — ему необходим был мудрый совет. — Люциус хочет через меня пробиться к посту министра. Его доводы мне понятны, и в целом я считаю, что говорит он мудро. Но не знаю, можно ли ему доверить общество. Он же… он же чистокровный с головы до ног, — невольно вырвалось у него. Гарри поджал губы. — Он может сколько угодно нам помогать, но сути его это не изменит. Он все равно будет радеть за свои старые идеи.