Лили некоторое время молчала, переступая по бортику.
— Или найдет компромисс, — наконец, сказала мама. — Понятия не имею, каким он был в прошлой твоей жизни, но знаю его теперь. Поверь, Гарри, именно сейчас наступает пора, когда нужно жить не воспоминаниями, а сегодняшним днем. Ты достаточно опирался на прошлую жизнь и немало ошибался из-за этого. Не соверши ошибку и теперь.
— Ты полагаешь, он достоин? — хмуро спросил Гарри.
— Я думаю, у каждого есть шанс, — серьезно ответила Лили и снова положила руку на локоть сына. — Не буду говорить про месть общества, если Люциус вдруг отступит от верного пути — поверь, он сам об этом знает. Если он говорил про это с тобой, значит, готов принять на себя ответственность. А еще он слизеринец, и у него есть своя корысть даже в этом деле. Но это не значит, что следует его опасаться. Все мы добиваемся наших целей своими методами. Как бы там ни было, помни, ты всегда будешь сильнее любого, если не забудешь о справедливости.
— Я никому об этом еще не говорил, — признался Гарри.
Лили улыбнулась.
— Никто другой и не дал бы тебе такой совет.
Они прошли, наконец, Тисовую улицу с ее одинаковыми домами и оказались у калитки столь памятного Гарри дома. Вот уж что не меняется, подумал он и слабо улыбнулся. Память… Верно мама говорит. Он точно знал, что не хотел бы увидеть на месте этой улицы такую же воронку, как в одной из частей Лондона.
— Кто там? — сквозь щелочку очень робко спросили из-за двери.
— Петунья, это я, — откликнулась Лили и, когда дверь открылась, улыбнулась. — Мы с добрыми вестями.
На пороге стояла тетя Петунья в домашнем халатике и с кичкой на голове. Гарри невольно улыбнулся, увидев прежний недоверчивый прищур. Хоть что-то в этом мире остается неизменным.
— Нас предупреждали, что нужно спрашивать посетителей, потому что это могут оказаться враги, — робко проговорила Петунья, преградив рукой проход, словно это могло им помешать войти. — И… Как звали мальчишку, который впервые рассказал тебе о… о магии?
— Северус Снейп, — Лили одобрительно кивнула. — Это правильно. Вас посещали члены Ордена Феникса?
— Петунья, кто там? — раздался знакомый басистый голос из глубины дома.
— Это Лили и Гарри, — крикнула в ответ тетя и посторонилась. — Проходите…
В доме все осталось неизменным. Та же блестящая чистота, картины в одном и том же положении на каминной полке — ни миллиметра в сторону. Лили и Гарри вошли и первым делом вытерли ноги о мокрую тряпку.
— Только один человек посещал нас в этом вашем укрытии, — вздохнула Петунья. — Настоящий лорд, такой аристократ, очень почтительный, хоть и из ваших. Люциус Малфой…
«Кто бы сомневался», — подумал Гарри, садясь на диванчик, прикрытый вязаными то ли ковриками, то ли пледами. Все вокруг так блестело чистотой, что он поневоле боялся к чему-то прикоснуться и оставить отпечатки пальцев.
На лестнице объявился Вернон Дурсль. Изрядно похудевший, что не могло хорошо отразиться на его настроении и дружелюбии.
— Это они… — проворчал он и тоже прошел в гостиную, заняв собой сразу полдивана. Дадли, который еще не дорос до размеров отца, оказался за его спиной и мелко протрусил в гостиную, с робостью кивнув на взгляд Гарри.
— И вам доброго утра, — прохладно поздоровался с ним Гарри.
Дядя Вернон прищурился, оглядывая его, но не сказал больше ни слова.
— Мы пришли удостовериться, что с вами все в порядке, — сказала Лили. — А также сообщить, что война окончена. Гарри одолел Волан-де-Морта, и теперь опасность вам не угрожает.
— Мы как-то сами догадались, когда нас вернули в наш дом, — снова подал голос дядя Вернон. — Мы ждали вашего визита в скором времени.
— Нас поселили в каком-то коттедже на берегу моря, — тетя Петунья явно разрывалась между диваном и чайником. Она, что, хотела угостить их чаем? — Дадли сразу простыл, а Вернон подвернул ногу…