Мы встретились сегодня на великом поле брани этой войны. Встретились, чтобы сделать его последним пристанищем для тех, кто отдал свою жизнь за мир и магию.
Любая ночь рано или поздно сменяется утром, и каждый из нас, кто присутствует здесь, доказал это в битве при Хогвартсе. В ту ночь величайшее зло нашего века — и нашего тысячелетия! — было побеждено. И на алтарь этой войны оказались брошены друзья. Близкие. Родные. Женщины и дети.
Мир едва ли запомнит надолго то, что мы здесь говорим, и уже через сотню лет наш подвиг окажется затерт в памяти забвением — детищем беспощадного времени. Скорее, это нам, живущим ныне, следует посвятить себя завершению начатого дела, над которым трудились до нас с таким благородством те, кто сражался здесь.
Даже сейчас, в эту самую минуту наши доблестные воины бьются с остатками сил врага, разбежавшихся по всей стране.
Будем продолжать биться и мы. Необходимо искоренять корни зла из своего сердца. Запомните, в мире нет зла большего, чем убеждение в превосходстве одного человека над другим, рода или нации на основе «древности и величия» крови. Редкостные дарования магии, с которыми рождаются люди, могут быть использованы только во благо мира — и ни в коем случае для самоутверждения или добычи власти. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные волшебниками — первейшая наша обязанность.
Так должно быть.
В этой войне мы бились за равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством. Пусть же новый мир будет построен на золотой середине и обеспечит согласие между спорящими сторонами.
Друзья. В этот час мы должны помянуть всех, кто погиб, сражаясь за мир и свободу, за магию и за жизнь будущих поколений. Почтим же их минутой молчания.
В Большом зале зашумели отодвигаемые от столов стулья. Люди начали подниматься, пряча взгляды друг от друга. Кто-то плакал, кто-то просто отдавал дань памяти жертвам этой войны. С волшебного потолка Большого зала падали лепестки белых роз вперемешку со снегом, которым на прощание решила наградить Англию зима. Чудесный и навевающий светлую грусть аромат разливался о залу.
На взгляд Гарри, розы здесь были совершенно неуместными, их белый цвет ярко пестрил в глазах. Все в зале было белым: тарелки, декорации, скатерти. А для него победа имела свой цвет — сиреневый. Как цвет неба в миг его победы. Он поднял глаза к потолку, разглядывая его сквозь лепестки и снежинки, и заметил, что небо обретает вечерние краски. Последний день марта выдался ясным.
Началось вручение наград, и один за другим герои сражения начали подходить к возвышению и представать перед толпой в свете сотен вспышек фотоаппаратов. Все мужчины в сюртуках, фраках, женщины в вечерних, но сдержанных платьях. Каждого встречал гром аплодисментов, а Гарри с трепетом ждал своей очереди.
— Расслабься, — шепнула ему Джинни, хлопая весьма смущенному Алистеру Дейну. — Всего лишь официальная церемония, долго она не продлится.
— А где Драко? — Гарри огляделся в поисках «павлина во фраке», как он сегодня с утра называл чуть ли не целиком накрахмаленного Драко.
— Они с Гермионой ищут Невилла, — терпеливо ответила Джинни. — Не переживай, все найдутся в свое время.
Она сегодня была в потрясающем платье изумрудного цвета. Волосы, заплетенные в греческую прическу, венчала тонкая серебряная полоса с парой настоящих изумрудов — от этого подарка Гарри не смог удержаться, мечтательно представив в магазине, как она будет выглядеть. Фигурка Джинни была еще девчачьей, и такой образ придавал ей лет десять, но Гарри и хотел увидеть ее такой. Для начала хотя бы увидеть…
— Что ты улыбаешься? — смущенно шепнула ему Джинни, и Гарри постарался убрать с лица коварную улыбку.
— Ничего.
— Майкл Дотер! — возвестил с возвышения Люциус, сегодня необычайно строгий и величественный. Длинные платиновые волосы собраны в хвост, неизменная трость в левой руке, а список с наградами — в правой.
Трость — в левой?!
— Джин… — Гарри даже прищурился, хотя в новых очках прекрасно все видел. — Когда Люциус успел руку отрастить, и кто этот чудесный целитель? Не Пандора ли?
— Пф, — фыркнула шепотом Джинни. — Это Драко. Вспомнил, что в вашей истории уже был эпизод с отрубленной рукой. Это магический протез. Разница только в том, что у Хвоста эта рука выполняла роль его судьи, а Драко Люциусу ее восстановил безо всяких условий.