— М-да? — Гарри приобнял ее и говорил ей в волосы. — А может, все-таки стоило?
— Гарри!..
Майкл, получивший свою награду и доброе слово от нового министра (и.о. — но кто об этом будет говорить?), смущенно спустился под гром аплодисментов и попал в окружение фотографов. Следующей к Люциусу поднималась Миранда, сегодня просто великолепная в строгой черной мантии с серебряной окаемкой и платье из серебристого атласа. Гарри вспомнил, как посоветовал Майклу и Миранде поступить в Аврорат, как они сомневались. Теперь, даже несмотря на войну, стена между Слизерином и остальными факультетами оказалась разрушена во многом благодаря им. И это была безусловная победа. Гарри не знал, стоило ли это жертв, каменные лица которых взирали со стен на церемонию награждения. Наверное, стоило, ведь внутри было легко.
— Смотри, там Пандора, — дернула его за руку Джинни и указала на двери зала.
Гарри обернулся и в самом деле увидел ее. Пандора, очевидно, только что явившаяся, робко стягивала с плеч теплую мантию. Она оказалась в сиреневом платье, превосходно на ней сидевшем. Девушка почти не двигалась, но Гарри видел, как бегает по спинам толпы ее взгляд, словно она кого-то искала.
— Подожди, — шепнул Гарри Джинни и пошел к Пандоре.
Увидев друга, она искренне обрадовалась.
— Гарри, хорошо, что ты тут, — Пандора слабо улыбнулась. — Я думала, не найду вас…
— Ты все-таки решилась прийти? — прямо спросил Гарри, подав руку.
Пандора вздохнула.
— Ты был прав. Неправильно было бы уйти просто так. Но теперь я понимаю, что найти Северуса будет весьма не просто. Особенно если он не хочет быть найденным.
— Я помогу, чем смогу, — пообещал Гарри и повел ее к Джинни, попутно выглядывая Драко. — Будь с нами с Джинни. Ты представлена к награде?
— Да, но даже не знаю, за что. Мой вклад в победу был мизерным.
— Наоборот. Если бы не ты, не было бы Невилла, Драко, многих иных. Не было бы самого этого мира.
— Невилл Лонгботтом! — провозгласил Люциус, и зал разразился аплодисментами вновь, заглушив робкие возражения Пандоры.
Гарри приподнялся на цыпочках, чтобы увидеть, откуда выйдет друг, и увидел, как над прочими головами в другом конце зала приподнялась искомая им белобрысая.
— Вот индюк! — выругался Гарри, но махать не стал, чтобы не отвлекать людей от церемонии.
Невилл покраснел, получая награду, но пару слов благодарности все-таки сказал. Громче всех ему хлопали Августа, Полумна и Ксенофилиус Лавгуд. Отчего-то это развеселило Гарри, и он с трудом удержался от смеха. Наверное, оттого, что такой восторг у Ксенофилиуса способно было вызвать только появление морщерогого кизляка. Можно поддразнить этим Невилла потом.
Да что с ним сегодня?
Отпустив Невилла, Люциус как-то выпрямился и гордо глянул в толпу.
— Я никого не выделяю, но этот человек особенно дорог мне, и гордость охватывает меня, когда я вспоминаю о вкладе моего сына в войну. Драко Малфой!
Тот вышел из толпы и поднялся на возвышение под гром аплодисментов. Люциус собственноручно выдал ему награду, забранную у Перси из рук, и крепко обнял сына. Драко тоже смутился, что-то тихо сказал отцу и спустился к фотографам.
— Бескорыстный министр, — усмехнулась Джинни тихо, пока фотографы щелкали фотоаппаратами.
— Думаешь, Драко не заслужил? — поинтересовался у нее Гарри, приобняв со спины невесту.
— Заслужил, но Люциус с таким самодовольством наградил его, что это еще долго будут припоминать ему.
— У Люциуса есть повод гордиться сыном. Тут я его понимаю.
Достаточно попозировав перед фотоаппаратами, Драко остался вблизи возвышения, и Гарри махнул на него рукой. Он только что заметил Снейпа. Зельевар предпочел не стоять на возвышении, как другие преподаватели, но скрыться в тени факела у противоположной стены. Он стоял, скрестив руки на груди, и обводил толпу неприятным взглядом раз за разом.