— Мы еще встретимся, — шепнул он ей и коснулся портала.
Пандора так и не узнала, что он был у нее той ночью.
И в день Победы, вручив зелье Поттеру, он поспешил уйти, внезапно осознав, что поступил неправильно. В этом был весь Северус — упрямо переть до конца, а потом вдруг дать ход назад может только он, причем очень искусно. Столько лет тренировался, ругал себя Снейп, спрятавшись в саду от назойливых гостей и студентов.
В новом саду на заднем дворе было хорошо и тихо. Так и не нашедший лада с самим собой Снейп здесь почувствовал некоторое облегчение. Сегодня был последний снегопад, крупные снежинки ложились на плечи и таяли в волосах. Морозный воздух проникал внутрь и остужал обиду, сомнения, гнев. Он даже подумывал выйти и сада и все-таки найти Пандору, когда вдруг услышал ее голос.
— Профессор Снейп?
Сердце забилось о ребра с новой силой, но Снейп никак не показал этого. Пропасть между ними была огромная, и заполнена она была его болью и обидой. Когда-то именно такая разделила его с Лили, и ему не удалось вернуть все, как было прежде.
И никакие жалкие попытки поговорить это не исправят.
На его плечо легла ее ладонь. Как всегда, дерзкая в своей привычной манере.
— А, мисс Блэр, — Снейп отступил и развернулся к ней, всем своим видом выражая презрение и неприязнь. — Вы все-таки явились?
Пандора остановилась и вскинула взгляд на небо, где серебрились первые вечерние звезды.
— Прогулки по саду в такое красивое время должны улучшать настроение. И пропасть между вами и миром может стать чуточку меньше, когда вы находитесь наедине с природой.
— Это так, — язвительно отозвался Снейп. — Но я не понимаю, что вас заставляет думать, что пропасть между учителем и ученицей можно преодолеть.
— Северус, я знаю, какие у тебя бывают маски, — твердо сказала она, но больше не пыталась приблизиться. — И это одна из них.
Зельевар раздраженно оглядел её.
То самое платье сиреневого цвета, которое они выбирали на Рождество в Лондоне, выглядело на ней великолепно. Сегодня она была особенно утонченной и прекрасной, но дрожала от холода без своей теплой мантии. Где она ее оставила? Единственное украшение, которое она надела, было цепочкой с блестящим камешком на шее. Наверняка стекляшка… Но оно подчеркивало изящность, прелестные плавные изгибы, даже блеск глаз. Пандора пыталась казаться спокойной, но взволнованно облизнула губы, и это ее выдало.
Снейп поджал губы, взмахнул палочкой, накладывая на нее сферу тепла, и отвернулся.
— Ты знаешь, я должна была так сделать, — сказала она, снова попытавшись его удержать. — Неужели на моем месте ты поступил бы иначе?
Ее вопрос не требовал ответа, и Снейп промолчал. Конечно, Пандора была права. Он понимал и замешательство Поттера, и ее чувства, и знал, что сам себе перерезал бы горло, будь он на ее месте. Но внутри ревела зверем обида. Ее образ в тот миг, когда она сказала, что не любит его, отпечатался в памяти, и забыть это будет очень сложно. Потому что при всей своей готовности отпустить ее Северус всегда надеялся, что она не скажет этих слов.
Пандора долго молчала, он тоже молчал, но не уходил. Потому что ее пальцы все еще судорожно сжимали его локоть.
— Я понимаю твои чувства, — наконец, сказала она.
— Неужели? — съязвил Снейп, но пояснять свое сомнение не стал.
— Да, понимаю, — спокойно повторила Пандора и выдохнула. — Я причинила тебе боль, и этой маской ты пытаешься скрыть ее. Защититься. Но я… — она сделала крохотный шажок к нему. — Я вовсе не нападаю, Северус. Я все понимаю, и все будет так, как скажешь ты.
И с этими словами она протянула ему кулак и разжала пальцы. На ее ладони лежало кольцо его матери.
Помедлив, Снейп протянул руку и забрал его. Пандора только кивнула, спрятала руку за спину и медленно отступила. Шаг, еще шаг — словно ждала, что он еще одумается. Северус молчал и не шевелился, глядя, как она развернулась и вышла из сада.
— Я солгала тогда, — печально сказала Пандора, обернувшись на прощание. — Мне жаль.
Она ушла, и он еще минуту стоял в саду, смотря, как она удаляется, а внутри его терзали самые разнообразные чувства. Странно, а ведь ему казалось, что они выгорели в пламени каменного круга…
— Вот здесь!.. — он нагнал ее несколькими огромными шагами и резко развернул к себе. Возможно, такая горячность была излишней, но, черт, как же он хотел, наконец, закончить эти мучения! — Здесь находится сердце, бесконечное количество дней бившееся за тебя, для тебя, при одном упоминании о тебе… — Северус шумно вздохнул, глядя на нее колючим взглядом. Ее руку он с силой прижал к груди, чтобы почувствовала, чтобы знала!.. — Скажи, что зря. Скажи, что каждое твое слово было пронизано лицемерием и враньем, и отпусти меня.