— Мистер Малфой, если вы скажете все, что вам известно, вы ведь понимаете, что в Азкабане не останетесь?
Козырная карта. Малфой не должен был догадаться, что это последнее, чем он может его убедить. А впрочем, этот хитрый слизеринец наверняка давно уже все просчитал, и даже такой расклад событий не был для него сюрпризом.
— А вот это интересно, мистер Поттер, — в глазах Люциуса загорелась хитрая искорка. — Вот там пара авроров мне не помешает. И если последний год я отсижу дома, под домашним арестом, естественно, обещаю открыть вам фамилии тех, кто мне известен, и все, что знаю.
— Другой разговор!
— Тогда Непреложный Обет?
Гарри помедлил, прежде чем протянуть руку в ответ на протянутую руку Люциуса. Драко встал с палочкой, готовый скрепить обет.
Позже, когда клятва была произнесена, Люциус сказал:
— Ну что ж, мистер Поттер, пусть перо запишет.
Гарри дал знак перу, и оно вновь нацелилось на Малфоя.
— Крэбб, Гойл, Эйвери, Яксли, Долохов, ДеРовере, Уизли…
— Что?!
Гарри смотрел на Малфоя-старшего, не веря своим ушам, Драко кинулся к отцу на случай, если тот начнет падать. Он не умирал, магии не лишился, и Обет нарушен не был. Люциус действительно говорил все, что знал.
— Не может этого быть.
Гарри отступил назад. Люциус горько усмехнулся.
— Так-так, Золотой Мальчик, глава Аврората и взрослый мужчина все еще живет детскими иллюзиями? Не будьте глупцом, мистер Поттер. Рональд Уизли был в курсе всего происходящего с самого начала.
Гарри словно получил удар под дых. Как же хотелось, чтобы Люциус тотчас же упал замертво. Тогда он был бы уверен, что тот говорит неправду. Но Обет не позволял лгать, здесь действие было схоже с веритасерумом, только уже по выбору человека.
— Отец, ты уверен?
У Драко тряслись руки. Это не объясняло действия Рона на платформе, когда его детей и жену убили. Но не могла же Гермиона быть к этому причастна? Или… могла?
— Мисс Грейнджер… Простите, миссис Уизли ничего не знала, — Люциус со всей серьезностью ответил на случайно прозвучавшую мысль. — В данном случае она просто оказалась виновной в вашей дружбе с ней.
— А дети? Может, Рон не знал, что…
— Мистер Уизли сделал свой выбор, мистер Поттер. Он же мастер вести двойную игру.
— Расскажите, что знаете, — нарочито твердым голосом произнес Гарри.
Внутри все бурлило. Этого. Не. Может. Быть.
— Мистер Поттер, вы считаете Дамблдора святым?
Вот так вопрос. Не скажешь ведь, что да. Но и плохого что же можно сказать? Разве что опереться на давний некролог Риты Скитер. Подчиняясь какому-то наитию, Гарри покачал головой. Люциус усмехнулся и совершенно не по-аристократски закинул ногу на ногу.
— Вы не такой дурак, каким я вас считал, мистер Поттер. Что ж, я могу высказать свои догадки, это не абсолютное знание, поверьте.
— Говорите.
— Если позволите. Дамблдор вел свою игру. Вы заметили, что вы были всего лишь пешкой? И уничтожение Темного Лорда девятнадцать лет назад подразумевало, что вы погибнете. Конечно, вы выжили, явив нам в самый неподходящий момент свой грозный и довольно живой лик. Но вы не должны были выжить. История с вашим распределением подробно была пересказана мне Драко. Кто вас надоумил, что Гриффиндор лучше всех? Рональд Уизли. Кто вас рассорил с моим сыном? Рональд Уизли. Не исключаю и того, что сын вел себя как идиот, но не суть. Кто перед вами боготворил Дамблдора? Рональд Уизли. Перечислять можно бесконечно много. Дамблдор ставил перед вами препятствия, которые вы могли пройти лишь с его помощью, тем самым обожествляя его. В конце концов, никто не помешает быть ему великим волшебником, будучи вашим наставником. А Рональд Уизли — пешка, его осведомитель и ваш личный надзиратель.
Люциус продолжил наблюдать за лицом главы Аврората молча. Драко переводил недоуменный взгляд с одного на другого, обдумывая все сказанное, но, как бы ни хотелось верить в обратное, все сходилось. Борьба Гриффиндора со Слизерином вышла на свой пик именно во время обучения Гарри в школе. Сами того не понимая, они стали лицами двух враждующих факультетов, судьбы которых были предопределены заранее старым расчетливым умом. И за этим всем — нет, не стоял, но вполне мог стоять — директор Дамблдор.