- Ну что ж, Наденька, возвращайся, и айда в гости!
- Хорошо, Вера Анатольевна! Вас уже на работе отпустили?
- Пока что нет. Но думаю, не критично, работать всегда есть кому, в наше время копейка никому не помешает.
- Ну не знаю… - с сомнением произнесла Надя, думая о том, как ей-то уволится по возвращении из отпуска по добру – по здорову, если работать будет некому. Но решила подумать об этом после, а не грузить на выходе Веру. – Ладно, Вера Анатольевна, всего доброго!
- Счастливой поездки, Надежда.
Надя на это только грустно вздохнула. Поездка ей представлялась, скорее, безысходным бегством по кругу от самой себя.
Глава 24
Начав с вечера, собирать барахло (именно такими ей казались сейчас все ее стильные и уютные, подобранные со вкусом вещи, на контрасте с чувствами, переживаниями и человеческими отношениями теряющие свою ценность), Надежда до полуночи паковала сумки. Чемоданом она так и не обзавелась, преимущественно для переноски вещей использовала добротные, клетчатые, как у рыночных торговцев, сумки. Ей самой казалось, что выглядит она с ними, как челночница, зато в две сумищи исправно входило необходимом количество одежды, которая может пригодиться в отпуске, и гостинцев.
Надежда повертела в руках мутоновую пропажу, и после недолгих раздумий все-таки отправила в сумку с одеждой. Надевать на себя передумала, зачем вещь в дороге затаскивать? А оставлять в комнате пусть и запертой под ключ она шубу не решилась морально. Эта вещь после всех происшествий с ней связанных стала для Надя какой-то по-особому родной. Своя рубашка должна быть ближе к телу – с мыслями об этом Надя обернула шубку кофтами. Прикасаясь к теплу меха, она вспомнила о том, как рисковал ради ее пропажи Майоров. Мелькнула мысль: а может, ей все это привиделось, и не было у них ничего там криминального с Сорокиной… Но не привиделось же ей, как Ольга над Александром Ивановичем склонилась. И он хорош, больной лежит в капельницах! Не хотел бы – не полезла. С поцелуями. Вконец расстроив себя воспоминаниями, Надя, даже собрав сумки за полночь, не смогла уложить себя спать, и решила прибраться. И только под утро, свалившись на кровать в халатике, прикрыла глаза и провалилась в глубокий сон, восстанавливающий ее измотанные нервы.
…Когда Надежда открыла глаза, увидела за приоткрытыми шторами сумеречный свет.
«Наконец-то, вздремнула. Светает», - подумала Надя, распахивая шторы, чтобы вместе с природой разделить радость пробуждения.
Надежда нажала на кнопку электрочайника, чтобы взбодриться и стряхнуть остатки сна, включила свет, и увидела на часах пятый час.
«Зимой для рассвета рановато…», - закралась сомнительная мысль. – «Неужели уже вечер…». Сотовый оказался разряжен. Надежда включила телевизор. Листая каналы, пыталась найти выпуск новостей. Наконец, догадка подтвердилась. Нужно было бежать на вокзал за билетами – до поезда оставалось несколько часов. Только бы хватило билетика – назойливо сверлила мысль. Иначе следующий поезд только через сутки. А сидеть в комнате со своими мыслями никаких моральных сил не оставалось.
Взяла последний – на верхней полке у туалета. Значит, все-таки отпуск светит. «Хоть домашних повидаю», - со светлой грустью думала Надя, особых приятностей не ожидая от приезда на родину, ведь там своя скромная трудная жизнь. Но вспоминая из Ремарка, «Что один человек может дать другому, кроме капли тепла, и что может быть больше этого», понимала, что все делает правильно. И как ни крути родина – это родина, там и раны быстрее заживают, и мечты вытесняются суровой правдой жизни. «Навстречу жизни без прикрас», - заключила Надежда внутренние диалоги с собой, выставляя сумки на лестничную площадку.
Глава 25
Александр провел в палате еще пару дней. С каждым скрипом двери он ожидал появления Надежды. Злой, ревнивой, ворчливой, наивной, нежной… любой. Но Надя к нему за это время так не заглянула.
«Блин, неужели ревнует к этой курице…», - думал Майоров.
Когда в дверь заходили врачи и медсестры, он сожалел, что снова это была не Надя. И в то же время приветствовал медиков каждый раз с облегчением – напористая странная женщина в белом халате, пытавшаяся его соблазнить прямо под капельницей, не появлялась. «Не зря, видно, главврачом припугнул. Струханула, видать, так ей и надо», - размышлял Майоров.