Выписали Александра с продлением больничного дома. Рекомендовали постельный режим. Майоров по этому поводу не сильно расстроился. Главное, организму окрепнуть после кровопотери и шрам заживить. А вот с этим как повезет. Возможно, и останется след о героическом поступке. Сначала его напрягала мысль о том, что шрам будет портить его безупречную шею, на которой в его тридцать не было ни морщинки. Но когда хирург подбодрил, что заживет, а если и останется след, то это будет приметой настоящего мужчины, успокоился.
«Если не можешь повлиять на ситуацию, всегда можешь изменить отношение к ней. В конце концов, он ведь не барышня, чтобы об этом печалиться. Мужик, мент, а шрам – его элемент», - подбодрил себя Майоров, и сразу стало как-то легче принять рану на шее, пока что спрятанную под пластырем с повязкой.
Но на неудобную ситуацию, произошедшую на глазах Нади, – повлиять было необходимо.
Едва очутившись дома, он побрился, надел свежую рубашку, кожаную курточку. «Лучше в гражданке. Ведь на сей раз хочу повидаться с ней не как полицейский», - решил Майоров, размышляя над тем, какие цветы могут особенно подойти Надежде. Розы, тюльпаны, хризантемы или лилии? Или… то, что будет в поселковом магазинчике. На весь район был только один магазин с цветами. Хорошо, что в их поселке. Каким-то чудом там оказались нежные подснежники. Увидев эти милые колокольчики в зеленом продолговатом лепестке, он больше не раздумывал, что выбрать. Для Надежды, такой неземной и нежной – именно их.
«Словно для нее и привезли в это захолустье или принесли из сказочного леса», - размышлял Александр, наблюдая, как изящно продавец упаковывает цветочки.
***
Сотовый потерпевшей остался на работе в протоколах. Он так и не успел тогда занести его в свой телефон. Да и что он ей скажет? И личная встреча всегда лучше всяких звонков, когда глаза в глаза… а через них общается душа. «Блин, и когда я успел стать романтиком», - прижимая цветы к груди, с иронией усмехнулся над собой Александр Иванович. – «Вроде всегда был ментом – ко всему подходил взвешенно и серьезно, да и в общении с женщинами знал, как сохранить дистанцию, да и на крючок зацепить, если нужно… Крючок. По-моему я его сам проглотил, лишь бы не подавиться, - как-то грудь распирает от непонятного волнения».
В роддоме Нади не оказалось, Значит, не ее смена. На звонок в отделении откликнулась средних лет женщина с румяным лицом и внимательным взглядом.
- Вы про Надежду Бедокурову? Так она уехала!
- Как уехала, куда?
- В отпуск, молодой человек, - простодушно добавила Вера Анатольевна. – На днях собиралась. Может, пока еще дома.
- Спасибо, - кинул на автомате Майоров, бросившись со всех ног в сторону Надиного дома. Пульс усиленно забился в районе перебинтованной шеи. Но Александр продолжал бежать, глотая морозный воздух, тем самым заполняя щемящие раны – в душе и на шее. Нужно, нужно успеть застать Надю. «Помоги, Господи!» - неожиданно для себя обратился он к Богу всеми силами души, не сбавляя скорость.
Глава 26
На вокзал Надежда подошла, когда посадка уже была объявлена. Вагон уже был прицеплен к тепловозу. Надя вспомнила, как когда-то в детстве путешествий на поездах она ждала с нетерпением. Ей тогда представлялось, что каждым поездом управляет добрый волшебник, который увозит пассажиров в прекрасное далеко – в города и страны, где живут добрые феи, и где есть принцы. И она, Надя, когда вырастет, обязательно уедет на поезде в этот далекий и прекрасный большой мир и встретит там своего принца…
А теперь вдруг поезд казался роботом – темным железным холодным и бездушным. Словно она, войдя в него, окончательно перережет нить, соединяющую ее с мечтой. Так чувствовала она где-то в глубине души, вспоминая лучистый взгляд Александра Ивановича.
Надежда шла по перрону с двумя сумками. В свете вокзальных прожекторов сыпал косой снег и колкими льдинками приземлялся на ее лицо. Надя ощущала, будто сама природа хлестала ее по щекам, подгоняя в поезд. Надежда поспешила в сторону перрона, чтобы присоединиться к очереди, стоящей в плацкартный вагон.
Решив, что обе сумки протискивать среди людей неудобно, решила заносить в вагон поочередно. Одну, в которой были банки с заготовками и прочая снедь, сладкие гостинцы для мамы оставила в стороне на каменном бортике возле скамейки. Ту же, в которой шуба и прочие вещи, решила занести в вагон первой.