– ТВ я вам сейчас отключу, – ровным тоном сказал Галактион.
– Отключите!
– Но вам нужно быть внимательным, потому что сама по себе эта подписка не оформляется, вы где-то дали своё согласие. Видимо искали какие-то фильмы и подписались.
– Ничего я не искал, что вы это самое!
Галактион молча выключил бегунок.
– А с Интернетом у меня что?
– Вам не хватает трафика по вашему тарифу, система автоматически увеличила ваш объём Интернета, но это стоит дороже, чем если перейти на другой тариф.
– А, значит мне надо на другой тариф, более дорогой? Вот вы берёте деньги, обещаете одно, а потом говорите, что это мало, давай мол, плати ещё больше.
– Это вы решаете, сколько вам платить. Такие цены на тарифы в компании.
– Какие цены?! Вот, я плачу 200 рублей, мне нельзя за это нормально Интернетом пользоваться?!
– С вашим объёмом потребления вам нужно больше, – продолжал спокойно отвечать Галактион, хотя внутри его трясло от бешенства.
– Вот я буду платить 400 рублей за ваш тариф этот, вот ваше зарядное устройство 700 рублей стоит, чехол внучке подарить: тысяча! Ну нельзя же так, слушайте!
– Не я устанавливаю цены.
– А кто, кто устанавливает?
– Это ценовая политика компании, что вы от меня хотите? – Галактион с раздражением посмотрел на мужика.
Тот, как услышал эту фразу, побагровел. Его маленькие глаза на фоне крупного, мясистого лица выкатились, обнажив красные белки.
– Ценовая политика компании! – прогремел он – Вы всё там наворовали себе, Чубайсы проклятые, а теперь доите нас, народ…
Он хотел сказать что-то ещё, но задохнулся. Его дыхание стало хриплым, с астматическим присвистом.
Заглянул охранник и тут же ушёл.
– Ценовая политика! А у меня жена инвалид! Что я сейчас потрачу на вас все деньги, а ей на лекарство надо! Вы там со своим Чубайсом совсем голову потеряли от жадности: хапаете и хапаете! Ну, когда вы нажрётесь уже?!
– Я просто продаю сим-карты и всякую хрень здесь, я не устанавливаю цены, – сказал Галактион.
– Чубайсы проклятые! Я – пенсионер, у меня жена в инвалидном кресле!
– Давайте я вам подключу тариф социальный.
– Что там, тоже небось обман?
– 150 рублей, 300 минут звонков, 1 гигабайт интернета.
– Один гигабайт! Вот вы мне два тогда впарили, а сейчас сами говорите, что мне мало, ещё докупай, а тут один!
– Ну, расходуйте экономнее, что я могу сделать?! – с раздражением ответил Галактион.
Но мужчина уже не слушал, он повторял одно и тоже: рассказывал про жену, маленькую пенсию и Чубайса.
Было жаль его, но при чём здесь Галактион?
Когда он ушёл, Галактион кинулся делать заметки в электронном блокноте. Хотя политология исследует именно политические процессы, нужно помнить, что политика во многом отталкивается от социальных, в том числе экономических процессов. Странная фиксация на фамилии «Чубайс» и представления о том, что ему все должны – признаки страты людей, которые с радостным воем станут мясным тараном в любом революционном движении, лидеры которого пообещают всё отобрать и поделить, а также всеобщее равенство. А это уже чистой воды политика.
Пока он делал заметки, анализируя случившееся и раскладывая по полочкам для будущей курсовой, пришла Вика. Через пару минут завибрировал смартфон. В мессенджере была его фотография, присланная директором, где он сосредоточенно что-то строчит в смартфоне. Фото было сделано со стороны соседнего стула, где сидела Вика.
Он сцепил зубы и отложил смартфон.
«Надо валить отсюда как можно скорее, – решил он – не читая, не развиваясь – тут можно совсем отупеть», – его суждение было абсолютно справедливым, учитывая, что 12 часов рабочего дня плюс дорога съедают большую часть недели, то есть почти всё время, которое студенту необходимо тратить на развитие интеллекта и навыков.
Последние четыре часа смены – самые долгие. Это как раз те четыре, которые по договору с фирмой он работал сверх восьми часов, закреплённых в Трудовом Кодексе Российской Федерации. Именно в эти тяжёлые часы вошли две женщины. Одна, помоложе: видимо дочь, подошла к кассе и что-то спросила у Вики. Галактион, видя, что людей мало, ушёл в каморку, он ещё не обедал – желудок резало, как будто там сидела личинка чужого.
Через 10 минут он услышал крики из салона. Он вышел в салон и застал ту самую женщину в очень возбуждённом настроении: она активно жестикулировала, слишком активно, её лицо было чересчур подвижным, глаза ненормально блестели. Её мать стояла у неё за спиной и невнятно поддакивала её выкрикам. Сначала Галактион не вслушивался в происходящее, потому что его заинтересовал общий фон: это был не очередной скандал из-за непрошенной подписки, а целый фейерверк случайных эмоций. Он нутром чувствовал, что матери стыдно за свою дочь, но она то ли боится успокаивать её, то ли боится признаться самой себе, что её дочь не в себе, но факт оставался фактом: обе Мегеры набросились на Вику.