— А посему… не будем мы говорить о делах и прочих не важных сейчас вещах. Расскажите-ка лучше, скрытница вы эдакая, как давно у вас занятия по магии начались, и чему научиться успели.
Рассказывать было легко. Надежда Спиридоновна, волшебница, что преподавала в гимназии, Клюеву хвалила.
— Говорит, у меня лучше всех получается! — гордо заявила Марина. Может, и вышло чуть хвастливо, зато честно.
— А что ж вы мне ничего не сказали? — приподнял бровь Андрей. — Кабы случайно вас с тем письмом не застал, так и не узнал бы.
— Да вы не спрашивали, — растерялась девушка.
— М-да… — погрустнел Звягинцев. — Что-то я совсем… заработался. И про день рождения ваш не вспомнил даже. Некрасиво вышло. Виноват я перед вами.
Марина растерялась окончательно. С чего ему помнить про ее день рождения? Нет, в документах-то число прописано — и в первом их договоре на оказание услуг по поиску Ланской Елизаветы Львовны, и в трудовом. Да только документы те в папках лежат, что их лишний раз Андрею вытаскивать? Он же к ней уже сколько времени как к пустому месту относился. А теперь вдруг виноватиться начал. Странно все это.
Но слишком уж радовала сейчас его улыбка, да и внимание тоже, чтобы на таких вещах заостряться. Потому Клюева сделала вид, что ее забывчивость Андрея не обидела, да и перевела разговор на другое. Принялась расспрашивать, что Звягинцев знает об «Обручальнике». А то ж столько легенд об этом пароходике в Ухарске ходит, а похвастаться, что побывали на нем, очень немногие могут.
Но, как оказалось, Андрей был не больше ее осведомлен о «Борте Лунной клятвы». Даже посмеялся, что это плаванье для них обоих станет открытием мистических тайн кораблика. В которые сам, разумеется, он ни на грош не верил. Высмеял некоторые суеверия, что в народе ходили, но так у Андрея это легко и весело получилось, что Марина, склонная верить в сказки о таинственном пароходе, даже не возмутилась.
Вот так, перешучиваясь, а порой и смеясь вместе, приехали они к пристани. Звягинцев самоходку припарковал почти у самого пирса и спутнице дверь открыл, руку подал. Со стороны посмотреть — и впрямь жених и невеста. Обидно! Только Клюева обиду решила загнать поглубже. Пусть этот вечер у них будет, раз уж расщедрился любимый начальник. Да, мечтаний и выдумки ее здесь больше, чем реальности, но хоть так. Может же, может Андрей Ильич быть по отношению к ней вот таким — теплым, душевным. Разве ж большего просила? Понимала, что не доросла, что не дотягивает. Так ведь стремилась! И добилась бы. Если бы не…
Мысль о той, другой, женщине кольнула болью, но и ее Марина поглубже задвинула. Не сейчас!
А Андрей оглянулся случайно и вдруг заторопился. Чуть ли не за руку Клюеву потянул к трапу. Заметил, что ли, кого-то? Марина тоже обернулась, но ничего особенного не увидела. И что ему там не понравилось?
Впрочем, и эта мысль проскользнула, пролетела мимоходом. Солидный господин с седыми усами у трапа их остановил, спросил, кто такие. Начищенные медные пуговицы на его кителе сияли отраженным солнцем так ярко, что Клюева зажмурилась. На миг всего, а только именно в этот момент кто-то надел ей на руку цветочный браслет. Красивый! И у Андрея такой же. И сразу же взрыкнула машина, словно приветствуя новых пассажиров.
— Ой! — вздрогнула Марина.
— Не пугайтесь, барышня! — хохотнул дядечка. — Это наш Котел так всех приветствует, кто о помолвке объявить собирается. Проходите, проходите. Остальных гостей не задерживайте. Каюты на нижней палубе у нас, ваши номера — девять и двенадцать.
Поднявшись на борт, Звягинцев поздоровался с капитаном, Виктором Куприяновичем Балабановым и представил ему Марину.
— Ух ты! Как на дочку-то мою похожа! — разулыбался тот. — И тоже Викторовна, — он подмигнул Клюевой. — Женихом-то довольна, дочка? Не обижает тебя? А то смотри, я тут главный, быстро его на берег спроважу.
— Не обижает, — через силу улыбнулась Клюева.
Не говорить же, что они здесь как раз для того, чтобы Андрей женихом быть перестал.
— Ее обидишь! — едва слышно хмыкнул Звягинцев, и тогда капитан подмигну уже ему.
Марина представляла себе каюту на прогулочном пароходе маленькой, примерно, как купе в поезде. Разве что прикорнуть ненадолго на узкой койке. А вместо этого оказалось, кровать тут стоит едва ли не двуспальная. И столик небольшой есть, и шкаф, и даже умывальник свой с довольно большим зеркалом, к стене прикрученным. Обшивка сверкает полировкой, на кровати — покрывало кружевное, бельем чистым пахнет, а в маленькой вазочке на столе — цветы полевые.