Глава 1
Марина Клюева медленно брела от дома в сторону улицы Каменистой. Придумала себе игру — не пропустить ни одного мокрого участка брусчатки. Мелкий слепой дождик прошел совсем недавно, но теплый весенний ветерок уже успел подсушить камни, так что за мокрыми иногда приходилось отходить далеко в сторону. Из-за этих маневров времени на дорогу, разумеется, уходило куда больше, чем нормальным шагом. Только не торопилась Марина на работу. Положа руку на сердце, идти ей туда совсем не хотелось. То есть хотелось, но и… тоскливо было.
Вот придет она сейчас, сядет за стол свой, начнет делами бумажными заниматься, а Андрей Ильич, с некоторых пор весьма известный и востребованный в Ухарске сыщик, как войдет, так лицо у него будет спокойное, веселое даже, еще и похвалит за что-нибудь. Не потому что так уж ей, Марине, и работе ее обрадуется, а просто от общего довольства жизнью и временем, хорошо накануне проведенным.
В иные дни и не замечает, что рядом помощница есть, распоряжения короткие отдает, сделанное как должное принимает, не глядя на ее старания, ошибок не замечая. Да и какие старания и ошибки у пустого места быть могут? Если и поговорит, то на вопросы о профессии отвечая. Учит Андрей Клюеву ремеслу, тут не откажешь. Да только если и блестят у него глаза, то не оттого, что она рядом, а лишь потому, что работу свою любит и, всякие интересные дела вспоминая, снова азартом расследования горит.
Да если бы в его глазах такая радость при виде ее, Марины, хоть раз возникла, счастливее и не нашлось бы девушки во всей Белозерской империи. В Андрея Звягинцева Марина была влюблена с первой их встречи, случившейся еще осенью, когда похитили любимую учительницу Клюевой — Елизавету Львовну Ланскую. Оттого и напросилась к нему в помощницы, оттого и решила, что учиться после гимназии не на историка станет, а на юриста. Чтобы рядом с ним быть, чтобы помогать, чтобы заметил…
Поначалу-то и хорошо все шло, весело им вдвоем было и интересно, а вот после зимних праздников… Разладилось, рассыпалось, словно пеплом покрылось. Как так вышло, Клюева и не поняла толком. А можеь, было то ей наказанием от вышних сил за невольный, сорванный Сергеем Ланским поцелуй?
Расследование тогда выдалось громкое, уровня государственного. Ни много ни мало похитили котят импер-кунов у княжича Володенского. А точнее, у жены его, Розы Фернандовны, что директорствовала в той самой гимназии, где училась Марина. А импер-куны — это же не просто коты, это достояние империи!
Понятно, гимназистку к такому делу и на пушечный выстрел не подпустили. Но не это обидно, а то, как сердит был на нее тогда Андрей Ильич. И ведь непонятно, за что. Прогнал в отпуск едва ли не криком. Нет, голос Звягинцев, конечно, не повышал, он кричать вообще не любитель. Но ведь и тихо можно сказать так, что страшнее и обиднее любого ора выйдет.
А потом… Потом совсем все к плохому изменилось. То ли из-за того, что сам котят не нашел (не без вины Марининого брата, надо сказать), то ли еще почему, а только стал Андрей холоден и замкнут. Лучше бы уж сердился, орал, как он умеет, тихо-тихо. Только вместо чувств, пусть и не тех, о которых мечталось, осталось в нем к Марине Клюевой лишь сухое равнодушие: вежливое, отстраненное. А то и вовсе казалось, что раздражается при виде ее, особенно, если улыбнуться девушке случалось или иначе как хорошее настроение показать. Словно она и не человек вовсе, не имеет права радоваться.
Впрочем, с хорошим настроением уже пятый месяц было сложно. Единственное, что искренне воодушевляло и дарило его хоть ненадолго, стала переписка с другом — княжичем Михаилом Володенским, которого его матушка-кастанка называла ласково «Мигелито». Ну, с легкой руки Розы Фернандовны и Клюева тоже. Да и не она одна.
Марине прежде никогда не приходилось дружить с мальчиками. Но она оказалась едва ли не единственной, кто не влюбился в красавца Володенского с первого же взгляда. Ну куда ей было в него влюбляться, когда есть Андрей? Да и где наследный княжич из самого Китежа, а где мещаночка из провинции. Какая уж тут может быть любовь. Мигелито однако оценил простое хорошее отношение и сам предложил Марине свою дружбу. И внезапно она, дружба эта, действительно сложилась — доверительная, откровенная, теплая. Даже расстояние ей не мешало.
Раньше Марина вела дневник, которому поверяла все свои девичьи тайны. Теперь она могла все рассказать в письмах Мигелито, и это было по-настоящему захватывающе: ведь княжич никогда не оставлял без внимания ни одной строчки от подруги. Сам он тоже делился с ней всем. Мог писать о том, как красива столица империи ранней весной, а мог рассказывать, как скучает по Наташе Нечаевой, однокласснице Клюевой, которая не оставила его равнодушным прошлой зимой.