Андрей вздохнул, что не прихватил с собой ультрафиолетовую лампу, которая следы крови выявляла. Тут бы он знал уже точно. И по дотошности своей стал снимать отпечатки пальцев со всего, до чего смог дотянуться. Предстояло проверить всех и каждого, чтобы выяснить, кто в каюте успел побывать, не имея на это права. И даже если помощницу привлечь, времени уйдет как бы не день целый. Вот здесь жутко Звягинцеву не хватало полиции, где каждый не пытается одним афедроном сесть на двенадцать стульев и все обязанности более-менее распределены.
Заглянув за ширмы с цаплями, Андрей увидел чуть измятую постель: здесь, скорее, на краешек присели, чем лежали. Он сделал несколько снимков и заглянул в гардероб под кисею. Там в ряд были развешаны платья и стояли туфельки. В углу притулился большой, но изрядно смятый ковровый кофр, из которого, судя по всему, все эти тряпки и вытащили. Ни одного просвета между пышными юбками не было. Однако нужен был кто-то, кто бы знал одежду Глафиры «в лицо», и Андрей подозвал матушку пропавшей.
Едва взглянув на гардероб, она заявила, что все платья на месте. И туфли тоже. Исключая туалет, в котором Глаша была на обеде.
Андрей отчего-то думал, что сейчас дама обнимет одно из платьишек и станет судорожно рыдать или падать в обморок, но Клавдия Кондратьевна наклонилась ко дну шкафа и вынула оттуда что-то кружевное — Звягинцев, предмет сей опознав, предпочел тактично отвернуться. А Летягина гневно воззрилась на горничную.
— Я тебе что велела?
— Так барышня не в духе была, прогнала меня, — запричитала Яся. — Сказала, что сама все разберет или Лидяшу позовет помочь.
Звягинцев уж думал, Клавдия Кондратьевна в сердцах чем огреет девушку, но женщина внезапно успокоилась и повернулась к сыщику, дожидаясь дальнейших вопросов и комкая в пальцах дочкино неглиже.
Андрей подвел Летягину к зеркалу и попросил внимательно осмотреть все на небольшой полочке.
— Щетка Глашеньки для волос, перламутром инкрустированная, мы с отцом на именины подбирали, — схватилась за ручку той щетки мать, судорожно сглатывая.
— Клавдия Кондратьевна, — обратился Звягинцев к ней. — Постарайтесь припомнить, было ли тут еще что. Может, пропало что-то? Если уж даже дешевое, как вы говорите, серебро забрали.
Летягина покачала, было, головой, но вдруг бледнеть начала. Кинулась к шкафу, вытащила кофр, разгладила и дернула кожаный клапан сбоку. Клапан внезапно отошел, открыв довольно большой карман. Пустой.
Летягина кофр выронила и схватилась за щеки:
— Деньги! Ассигнации тут были! Трифон Лукич, как согласилась Глафира на брак, много дал, да все крупные, чтобы кружева с жемчугами она купила в Понизье, на платье свадебное. Там такие кружева с речным жемчугом — императрица обзавидуется, — она хлопнула себя по губам. — Ой, что я говорю, прощения просим, я не заради оскорбления…
— Сколько было? — не придал значения бабьему трепу Андрей.
— Да не меньше пятисот целковых! Точнее муж может сказать.
Немаленькая сумма, но вроде и не такая, чтобы убивать за нее. Тут Звягинцев отвесил себе мысленный подзатыльник. «Ты, в бытность свою искателем котиков и собачек порой и четверти от того в месяц не зарабатывал. А теперь с жиру бесишься. Кому всего лишь немаленькая, а кому и огромные деньжищи, — укорил он себя. — А с другой стороны, люди-то на „Обручальнике“ небедные собрались. Слуги разве что. Или вот из команды кто».
— То есть, Глафира могла попытаться воспрепятствовать ограблению… — произнес он вслух. Клавдия побледнела и упала на кровать. Яся захлопотала над ней.
— Нет тут следов борьбы, — стал успокаивать Летягину Андрей. — Мог кто влезть через иллюминатор в пустую каюту да деньги найти.
— Тот, кто знал о секретном отделении! Чужой не открыл бы!
«Ну, опытный вор мог и догадаться, и открыть, — подумал сыщик, тем не менее кивая. — Интересно, найдется здесь опытный вор? Или случайно открылось? Ну, например, схватили кофр, хотели в него напихать чего подороже да и дернули случайно за клапан. Тут уже и кофр не понадобился, все остальное дешевкой показалось. Или… сама Глафира и забрала?»
— Вы денег не брали…
Клавдия Кондратьевна замотала головой. Не припрятал ли капиталец отец Летягиной, дочери не доверяя, Андрей решил выяснить сам.
— Лидяша могла открыть. Лидяша лучшая подруженька моей Глаши…
— Тогда отправьте ее ко мне, когда увидите, будьте так добры, — буркнул Звягинцев.