Становилось все жарче. Андрей разделся до сорочки, отложил галстук и закатал рукава. Дамы, что оставались в салоне, следя за его работой, шушукались и томно прикрывали лица веерами. Гудела бодрая весенняя муха.
— А команда — все? — спросил он у боцмана, который выгонял из салона матросов. бурча, что им здесь находиться более не по чину. Вдохнул запах расставленных в вазы цветов и громко чихнул.
— Да все вроде, — Авдонин близоруко взглянул на список, поднеся его к самым глазам. Посмотрел еще:
— Так юнги, Кормилина-то, и нет! Эй, — он высунул голову из дверей и окликнул зычно: — Петров, Бунька, где Кормилин?
— Так не иначе Котел ему новое задание дал, шкоде мелкой! Вчера ополночь сгинул, так сказывал, палубу мыл, там внизу, где невеста через борт скинулася.
— А вы не гыгыкайте! Живо юнгу сюда!
— Палубу мыл? — заинтересовался Андрей, подходя.
Боцман пожал плечами:
— Вестимо. Если Котел приказал — делай. А то проснешься за бортом или по всему кораблю станет тебя водить бестолково, а капитан такого не прощает. Или споткнешься… Не ругайте вы уж мальца, если сделал чего не того…
Андрей нахмурил брови:
— Ругать не собираюсь, но найдите и приведите. Да хоть в каморку вашу. Вопрос у меня к нему имеется дюже серьезный.
Допрашивал Андрей парня все же не у боцмана — при проявке пленки даже случайно открывшаяся дверь может засветить все. Нашлось им местечко там, где хранились швабры и ведра. Вернее, рядом, вдвоем бы они в кладовке не уместились.
Юнга водил босой ногой по чистым половицам и молча тупился в пол. Было ему лет пятнадцать, но чудилось в опущенных плечах и в этом движении что-то знакомое. Звягинцев решительно приподнял голову Кормилина за подбородок:
— Сиротка Соня⁈ — ахнул он.
Еще начиная карьеру полицейского, участвовал Анлрей в прелюбопытнейшем деле во Властинце. Девочка пяти-семи лет, истинный ангелочек с золотыми волосами и огромными синими глазами, сказывалась сироткой и просила подаяния. Прекрасные манеры, тоненький голосок, аккуратная и приличная одежда — ей не то что в подаянии не отказывали, брали в дом, кормили, одевали, как куклу — а шустрый мальчонка, прикрывавшийся этой личиной, впускал в тот дом вора при первом удобном случае. Выносили все подчистую. «Испуганная» Соня пропадала, и гастролировала пара уже в другом месте, чуть подправляя внешность и меняя имена. Талант у мальчонки был изображать неземное создание и втираться в доверие. Во Властинце их, однако же, взяли, в чем Андрей непосредственно участвовал.
— Это не я! Я на пароходе вообще ни разу! Я не крал…
Юнга дернулся и вывернулся, а сыщик понял: не врет.
— Ты зачем палубу помыл⁈
— Котел нашептал! Он тут самый главный!
— Не капитан?
— Нет, Котел! «Обручальник»! Лоскут ваще подобрать не должны были, да Васька — он дурной, глухой… Ну, в том смысле, что магию слышать не умеет.
— А ты умеешь?
— А я умею! — пацанчик гордо выпрямился. И тут же засопел: — А вы не скажете, что я… им… мне стыдно! Я не вор, я честно тружусь теперь!
— Да чего уж, — махнул рукой Андрей. — Только вот что. Если увидишь что подозрительное или котел, — он неловко усмехнулся — снова станет шептать, ты сперва ко мне беги и докладывай, и только после исполняй, что тебе услышанная магия повелит.
— Он правда с нами говорит!
Андрей вздохнул устало. С мальчишкой-юнгой котел говорит, Марина в журнале клад увидела… Он хмыкнул, улыбнулся и пошел к капитану. Кое-что надо было обговорить с ним, пока не забылось.
Глава 11
«Ну поняла я уже, поняла, что глупость сделала! И без вашей помощи поняла, Андрей Ильич. Хватит уже меня носом в это тыкать!»
Марина закусила губу, чтобы не разреветься. Очень уж обидно было выслушивать, что он такой все на свете умеющий и знающий, огонь и воду прошедший, а она дура дурой. Как будто сама этого не знает. Вдвойне обидно было оттого, что только вот смеялись вместе, без слов друг друга понимая, а теперь выговаривать начал. И за руку взял. А ладонь у него теплая, горячая даже, от нее жар по всему телу разлился. Или от стыда за глупость свою и сорвавшиеся с языка слова?
Зыркнула из-под ресниц, пыталась Марина понять, когда же Звягинцев ее стыдить закончит, а он взял и улыбнулся. И в ответ улыбнуться захотелось. Вот как у него так получается⁈