Видеть любимого начальника таким раздраженным совсем не хотелось, и Марина постаралась его отвлечь — заговорила о расследовании.
— Андрей Ильич, а как отпечатки с негативами сравнивать?
Он вздрогнул, посмотрел на нее, как показалось, с тоской. Заговорил не сразу, словно вопрос осмысливая.
— По-хорошему, Марина Викторовна, стоило бы и с них фотографии сделать, тогда вам проще было бы. Тем более что оборудования здесь нужного не найдешь. Но то морока, да и времени займет как бы не до ночи, — снова помолчал, о чем-то своем думая. — Через лупу на те и другие смотрите. Ну и можно еще подсветку под стекло… Накладывать негатив на отпечаток — если покажется, что схожи.
Клюева не поняла почти ничего, но вид сделала, что внимает. И дальше потек обед в безрадостном каком-то молчании. Звягинцев не шутил, не пытался ее разговорить. Вроде уже и не злился, но задумчивый был.
Подозвал стюарда и попросил передать боцману, что дело к нему есть. Мартын Наумович появился быстро, подошел к столику с поклоном — прямо сама предупредительность. А глаза хитрющие. Андрей принялся что-то ему объяснять, — Марина и половины не поняла — а под конец велел все в ее каюту доставить и собрать.
— А почему в мою каюту? — удивилась Клюева.
— Ну не все же вам в трюме сидеть, в темноте. В каюте хоть иллюминатор открыть можно, свежий воздух впустить. А то я себя прямо эксплуататором детского труда чувствую. Загнал вас… на галеры.
Марину словно под дых ударили. И снова всколыхнулось то самое недоброе, обиженное. Как в машине тогда.
— Тогда уж вас, наверное, пожалеть следует, Андрей Ильич, — сказала с улыбкой, совсем не вязавшейся с ощущениями душевными. — Вы же вроде на тех галерах с пятнадцати лет, сами сказали. Хотя… выжили же.
Она и сама не знала, какого эффекта хотела добиться, просто выплеснулась обида. А Звягинцев поперхнулся. И посмотрел растерянно.
— М-да… Вот так и беспокойся за юных барышень, — усмехнулся криво. — Ладно, идемте. Покажу вам, что делать. Ох, вы же, наверное, хотите десерт…
Марина равнодушно мотнула головой.
— Тогда попрошу, чтобы его доставили вам в каюту, — Андрей поднялся.
И Клюева, уже ругая себя за срыв, тоже встала. Хотелось по-детски извиняться и просить прощения за слова дерзкие, сгладить свою язвительность. Но это лишь утвердило бы любимого начальника в том, что она еще маленькая. Нет уж, хоть работой своей должна показать, что не ребенок.
Но все же не выдержала, позже уже, когда объяснил ей, как отпечатки сравнивать.
— Андрей Ильич, — позвала, когда он уже к двери шагнул. — Простите за резкость.
Звягинцев остановился, посмотрел на нее как-то странно.
— Да это я извиняться должен, похоже, — пожал плечами. — Чем-то я вас обидел.
— Нет, просто… — как в омут головой кинулась, посмотрела ему в глаза. — Мне неприятно, когда вы все время напоминаете, что я по сравнению с вами годами не вышла. Начинает казаться, что я не работу выполняю, которая мне нравится, кстати, а в куклы играю. И вы уже устали мне развлечения придумывать, чтобы отвязаться. Вы лучше прямо скажите, если не нужна буду, или для какого дела ума мне не хватит. Я пойму.
Звягинцев провел ладонью по лицу, посмотрел на Марину, усмехнулся, головой покачал.
— Да я уж и представить себе ничего такого не могу, Марина Викторовна, на что бы у вас ума не хватило. Простите, если обидел, — кивнул и вышел.
Клюева на кровать опустилась, лицо ладонями закрыла. Ну зачем вот она все это ему наговорила? И за столом, и теперь… Разве ж мало он ей доверяет? Все время какие-то поручения дает. Фотографии вот учить взялся. Только не скажешь же, что не хочет быть для него ребенком, хочет, чтобы иначе на нее посмотрел. Не говорят о таких вещах. Вот как у других девушек получается и вздохнуть томно, когда надо, и глазками стрельнуть? А то и в обморок на руки кавалеру упасть. Зачем, правда, непонятно. Зато понятно, что девушка не против ухаживаний. А ей что делать? Все эти экивоки при знакомстве хороши, а у Андрея к ней уже отношение сложилось — ученица, ребенок. Не поправить. Да ему оно и не нужно, поправлять что-то. У него другая есть. И помолвка их липовая сегодня вечером закончится…
Стук в дверь заставил вздрогнуть. Марина отозвалась, разрешила войти, не понимая, кого могло принести. Но это оказался всего лишь стюард. С десертом. Огромный такой детина, в руках которого небольшой поднос с креманкой, красиво украшенной ломтиками клубники и еще чем-то солнечным, ярким, казался игрушечным. На миг мужчина растерялся, увидев на столе странную конструкцию из стекла, лампы и каких-то подпорок, но быстро сориентировался и пристроил маленький поднос этот, больше на десертную тарелку похожий, на узкой полочке рядом с зеркалом. Шатко пристроил, но Клюева все равно ему улыбнулась и поблагодарила.