Думал, отдохнет девочка, с новыми силами вернется потом к работе. Но куда там! За какие-то несколько дней, пока Звягинцев носился с поиском котят наравне с полицией, Марина стала объектом интереса как заезжего фельдъегеря Ланского, того самого столичного надзирателя, так и княжича Мишани Володенского, или, как его дома называли, Мигелито. Хоть и другой то был Мишаня, но отчего-то более теплых чувств, чем давешний душитель, не вызывал. Пожалуй, именно из-за него между Андреем и Мариной не было больше того яркого чувства радости от совместных расследований, восторга и озарения.
Работала помощница, как и раньше, аккуратно, но формально. А все ее помыслы, похоже, были сейчас в стольном Китеже, где Мигелито жил у князя Володенского, своего деда. И оживлялась Клюева, лишь когда получала письма от него. Не от деда, конечно, от княжича.
А летом и вовсе уехать должна была и поступить в университет. И разойдутся тогда их дороги. Ну и ладно. Не может счастье длиться вечно.
Счастье? Да какое там счастье! — одернул себя Андрей. Сотрудничество, попытка развить в Марине пока не магический, но просто сыщицкий дар. Видно же было, как она к этой работе тянулась, и ей интересно, и она действительно могла бы стать в сыскном деле хороша. Но как бы мимо университета не выскочила замуж. Да и то ведь разве что побегом. Не примет ее князь Володенский в семью — мещаночку-то. Он и родных-то сыновей разогнал. И внука лишит надежды на титул за неравный брак. Покатится все.
А вот ему, Андрею как старшему товарищу юную влюбленную дурочку поостеречь бы следовало. Да когда молодые кого слушали? Примет за стариковское брюзжание и отдалится вовсе.
И минуты не простоял Звягинцев с кофе в дверях, как успели промелькнуть в голове все эти мысли. Поймал тут себя сыщик на том, что холодно взбешен. И не поймешь даже, на кого: на Мигелито, что девочке прочувствованные глупости пишет, не понимая, чем такая эпистолярная любовь может закончиться, на саму Марину, на глазах глупеющую от этой переписки, а то и на себя, что не может толком и внятно все ей разъяснить. И что с того, что чурается она его и ходит понурая, как в воду опущенная? Виноват в этом не иначе как он сам.
— Вы опоздали, Клю… Марина, — строго сказал Андрей, отпивая подостывший кофе. Тот горчил и стоило бы заварить новый. Но этим обычно занимался он сам. Не потому, что Марине не доверял, просто это было ритуалом. А сейчас вот не с руки на кухню возвращаться казалось. — Надо переписать набело протокол по делу купца Грохотова. Или… вам не до того теперь? — спросил он с легкой ехидцей.
Клюева вздрогнула и, должно быть, осознала, что все еще прижимает письмо к щеке. Попыталась разом сунуть его в сумку, спрятать под стол, а то и вовсе на него сесть. И показалось Звягинцеву, руки у девушки трясутся, как у мелкого воришки, пойманного на горячем. А стало быть, не желает она его, своего начальника, посвящать во влюбленность.
— Я попросил бы вас впредь на службе заниматься только службой.
— Я занимаюсь! Правда! — дернулась она.
Рамка с портретом Герострата качнулась, но чудом господним не упала, а то пришлось бы новое стекло заказывать. Андрей рамку придержал, но чашку выронил, вылив кофе себе на пальцы. Он оказался не таким уж и холодным. Звягинцев невольно потянул пальцы в рот, Марина метнулась за тряпкой, чтобы стереть пролитое. Письмо спланировало на пол. Элегантный продолговатый голубой конверт с котятами, надписанный изящным каллиграфическим почерком.
— Да не суетитесь вы так, — Андрей хмыкнул, вынув руку изо рта, и присел на угол стола. — Просто личные дела оставьте на личное время.
— Это не личное! — волосы Марины растрепались, она решительно мотнула тряпкой.
— А какое же?
— Это не то, что вы подумали!
— А что я подумал? — Звягинцев понял, что ему нравится Марину дразнить. Глаза ее стали огромными, щеки разгорелись, грудь вздымалась от бурного дыхания, и была девица чудо как хороша. Ему даже глаза опустить пришлось, чтобы не пялиться ей в перси.
— Не то! — Марина стала близка к плачу. — Я магией письмо проверяла! Чтобы потом с содержанием сравнить.
— Ма-агией? — протянул Андрей недоверчиво. — А когда это вы стали заниматься магией?