Однако, когда обернулся, собираясь исправить свой недочет, заметил подле Марины тапера. Тот вежливо подал Клюевой руку, сказав что-то, и она улыбнулась и кивнула, позволяя себя увести.
Незнакомому и подозрительному человеку! Да к лешему ту Дуньку давно помершую! Тут, может, живую девчонку спасать впору! Вот куда эта сволочь ее поволокла⁈ Но давши слово, держись, а он обещал Котову помощь. И сам Тихон вцепился, прилип, как смола, не отдерешь. Сила в парне была немалая, а тут ее еще ужас увеличивал.
Проволочив сыщика по сквозному коридору до двери своей каюты, самой большой и лучшей на судне, Котов дернулся, указывая пальцем с гладким ногтем на лежащий у двери коврик. Лампа рядом как раз горела, Андрей рассмотрел полоски на полукруглом коврике и пожал плечами в недоумении.
— Вы его переверните, — прошептал Тихон едва слышно.
Андрей последовал совету. Снизу по коврику расплывалось здоровое мокрое пятно.
— Могли матросы пол помыть, — дернул сыщик плечом, — да так и шлепнуть из нерадивости на мокрое.
Не сильно в такое верилось при строгом капитане, но всякое бывает. Или стюард воду нес и опрокинул, а ковриком после прикрыл. Нет, эта версия не годилась. Разве что тот сперва лежал другой стороной.
— Дальше гляньте, вот, — Тихон ткнул пальцем в филенку.
По той сбегали капли воды, точно дверь плакала. Андрей приблизился, присмотрелся, примерился своей пятерней: начиналась капель где-то на уровне его плеча. А чуть ниже отпечатались две мокрые девичьи ладони, уж явно поменьше его руки.
«Надо бы поймать шутницу, — подумал Андрей, — рыбку эту глупую. Размером вроде с Лидяшиными схоже, но без проверки…»
Снаружи задувал под крышу легкий ветерок, бродил сквозняком, отпечатки и «слезы», оросившие двери, однако же не сохли.
«И узнать, какая у Лидяши магия… Если вообще есть. Или другие какие волшебники, по воде специализирующиеся, на судне находятся. Да хоть та же горничная Яся, может, совсем не горничная, а то и не Яся. Мало ли чем ей мог Тихон не угодить. Она тоже миниатюрная, вполне подойдет…»
— И вот еще, — указал Тихон на цепочку следов чуть в отдалении.
Словно девушка прошла от кормы до каюты мокрыми босыми ногами, а потом вернулась на ют. Пройдя вдоль следов, Звягинцев обнаружил, что заканчиваются они у борта. Как будто девица отсюда пришла и сюда же вернулась, а потом спрыгнула в реку.
— Ну, вполне могла и задом наперед пройти, и никто никуда не выпрыгивал, — заметил вслух Андрей. — А прочие следы затереть.
И поискал глазами швабру или тряпку. Впрочем, и то, и другое шутница вполне могла унести с собой.
— Она эта, Дуняша, моего прапрапрадеда… или сколько там… единственная любовь. Батюшка его на денежном мешке женил, а второй женой она не пошла… — тихонько, но настойчиво, как зубная боль, ныл Тихон. — Глашу извела и за меня взялась.
— Есть мнение, что никто Глафиру не изводил. Надо, правда, это еще проверить, — попытался успокоить его сыщик.
— И все равно пришла! За что⁈ — с вывернутой логикой сумасшедшего возопил Котов.
«Волхва или волховицы на судне нет, — вздохнул Андрей, — глядишь, и вправили бы они Тихону Нефедычу ум. А так что же? Так только до Ухарска ждать».
— Вам лучше одному не оставаться. Пойдите в салон, развейтесь с друзьями, граммофон послушайте. А если произойдет еще что-то странное, сразу известите меня, — сказал Андрей и добавил для большей солидности: — А я пока еще следы поищу.
На самом деле ничего он искать не собирался. Сердце было не на месте, стремилось за Клюевой, вселяя страх, что тапер поступит с ней не как порядочный человек, а вовсе даже наоборот. Резко кивнув Тихону и убедившись, что тот и впрямь на верхнюю палубу отправился, Звягинцев бросился на бак, куда, как он успел заметить, скользкий тип увел Марину.
Остановился Андрей у перегородки, отделяющей нос корабля от палубы и праздношатающейся по ней публики — и не рискуя шагнуть за нее к таинственному Котлу, и не имея сил уйти прочь. Одно дело преследование преступников, погони, там тело действует самостоятельно, рефлексии только мешают. Но здесь… было что-то другое, что мешало Звягинцеву вцепиться в след, как ищейке, которой он, собственно, и являлся. Здесь… было личное. И не следовало, наверное, мешать Клюевой, но… Но тапер!
Андрей прислушался. Марины видно не было. Зато он услышал ее мягкий голос. Как в сказке, где принцесса поверяла свои беды печке, а в той сидел король и внимательно слушал, Андрей тоже стал нечаянным свидетелем откровений своей помощницы.