— А привидение? Дуньку ты часом не видел, раз везде поспеваешь и всех подслушиваешь?
Черты тапера дернулись — то ли в насмешке, то ли в сожалении.
— Нет. Не видел, — бросил он коротко, шагнул в сторону и растворился в темноте.
Догонять его и бросать в лицо перчатку было глупо, да и перчаток под рукой у Андрея не имелось. Он шумно выдохнул и зашагал на корму, прикидывая шансы в драке с тапером. Клоун этот с ним одного роста, жилистый и подвижный. Вон как скрутил, правда, неожиданно. Еще и бокс. Где только научился? Бывал в Аглитании? Может, вообще шпион? Между прочим, когда поет, какой-то акцент у него проскальзывает. Вот когда говорит — нет. Расслабляется в музыке своей и не замечает, что палится? Или наоборот, это фишка такая сценическая? Тут Звягинцев вспомнил Никиту Сторинова с его мечтами о накладных бородах шинджурских шпионов. Впору было посмеяться над собой, раз и сам таким мнительным стал. Да только смеяться не хотелось.
На корме мокрые следы девичьих узких ступней никуда не исчезли, хотя давно уже должны были высохнуть. Андрей наклонился, потрогал пальцем: холодно и мокро. Полчаса с ужина прошло, если не больше. Теплый майский вечер, ветерок — а мокрые пятна будто стали отчетливей! Словно вдругорядь мокрая дева по своим следам прошла.
Он, конечно, сосредоточился на Марине, но посторонняя девица не кралась — полной стопой ступала! Разве шлепки колес по воде шаги заглушили. Так увидеть должен был. Не настолько же он навыки растерял!
Тут Андрей свернул в коридор, чтобы лечь наконец спать и не морочить себе голову чьими-то дурацкими розыгрышами. И вдруг увидел — девушку, сотканную из воды. Та прильнула к двери каюты Котова и шелестела о своей любви к некоему Никишеньке, словно ручейки бежали по камешкам или путались в придонной траве. Причитала, просила впустить, жаловалась, что отталкивает ее, бросил, обманул. Требовала, чтобы все исправил, женился на ней, а не на разлучнице.
Андрей самым натуральным образом протер глаза. Девица никуда не делась, стояла в двух десятках шагов от него, веяла речным холодом. Сквозь нее просвечивала горящая на стене у каюты лампа. Морок!
Он то ли охнул, то ли переступил неловко. Водяница вскинулась, заметила непрошенного наблюдателя и побежала, причем, прямо на него. Пролетела насквозь, обдав влагой — вся одежда сыщика разом стала мокрой, точно он в ней искупался. Снова. Пока отряхивался, как кот, сзади послышался плеск, будто что-то или кто-то свалился за борт.
рис 72
Андрей метнулся туда, перевесился через фальшборт, но в огнях парохода на темной реке ничего, кроме ряби, видно не было. Волны легонько били в борта.
— Ах ты… нечисть! — выругался Звягинцев и пошел к Тихону.
Собирался уже постучать в дверь, но тот сам высунул голову.
— Ох, и натерпелся я страху-то, Андрей Ильич, — едва ли не бухнулся в ноги несчастный. — Спасибо! Спасибо, что вы ее прогнали, Дуньку-то. Андрей Ильич. не попустите душу сгубить, переночуйте со мной, посторожите. Что хотите просите! Не поскуплюсь! Любые деньги отдам!
«Как Сидору, приказчику?» — Звягинцева так и тянуло за язык.
Он едва сдержался, высвободил руку.
— Вот что, Тихон Нефедович, у вас тут аж три дружки жениха, пусть они вас постерегут и с вами переночуют. А я сыщик, нечисть гонять — то не мое дело, я вашу невесту нареченую ищу.
— Но вы же видели Дуньку? Видели⁈ Не отстанет теперь, на дно уволочет! — в истерике выкрикнул несчастный.
Андрею все это порядком надоело.
— Вот что, — он прижал Котова к косяку, зло выдохнул в лицо: — Я — сыщик. Не хотите жениться на Дуньке — ваше право, пусть ваш род и дальше ярмо проклятия тянет. А только меня нечисть гонять не заставите. Для этого волхв нужен. Трусите, девки несчастной испугались? Запритесь.
После чего развернулся и хлопнул дверью своей каюты. Спать! Скинуть наваждение!
Сквозь тонкую занавеску светила огромная луна. Жужжали насекомые. Шлепали пароходные колеса. И сон бежал. Тянулись перед внутренним взором видения: и Дунька, дух речной во плоти, безо всякого хвоста, между прочим, и странный тапер, что казался ужасно знакомым, но не потому что видел его Звягинцев в танцевальном зале зимой. И Марина со своим Мигелито, в любви к которому она признавалась Котлу.
От событий сегодняшнего вечера рассудочный сухой ум буквально пошел трещинами. В магию Андрей верил, но в обычную четкую магию, идущую от разума, мастерства и воли человеческой, а не от чувств и мороков непонятных. Узнать, врут ему или говорят правду, зарядить артефакт, в быту по мелочи что сделать — это пожалуйста. Это ж не прозрачные девы по пароходу гуляют, полностью состоящие из воды!