Долго Андрей метался, переворачивая подушку и комкая одеяло, и наконец вскинулся, точно понимая, что ему тоже позарез нужно побеседовать с Котлом о любви. Главное, чтобы не увидел никто, позора ж не оберешься. Сыщик, рациональный ум!
Крался он на бак, озираясь, ровно воришка, и босиком. Ноги едва слышно шлепали по палубе…
Глава 17
Марина и не знала о существовании еще одного трапа. Как-то так он спрятан был, что с нижней палубы и не заметишь, а на верхней — за рубкой, в месте темном, непроходном. Кто ж ту рубку обходить станет и по сторонам глазеть? Кроме команды, никому и не надо.
— А как мне к вам обращаться? — спросила Клюева своего таинственного спутника. — Я даже имени вашего не знаю.
— А зачем вам? — весело улыбнулся тапер, и белые зубы блеснули в лунном свете. — Я вот ваше имя знаю, но что с того? Для меня вы — моя белозерская снежинка.
Марина покраснела:
— Да просто странно. Я даже позвать вас не смогу, если что.
— Я сам приду, — засмеялся он. — Если буду вам нужен. Вы моя муза, Марина, а муз надо беречь. Но извольте, зовите Пьеро. Сценический образ иногда больше подходит человеку, чем имя, данное при рождении. Нам сюда.
Только сейчас Марина заметила, что часть бака отгорожена от остальной палубы высокой решеткой из толстых и прочных планок: вроде и красиво, и заглянуть насквозь можно, а не сломаешь, не прошибешь красоту эту. Вход, похоже, запирался на замок, но сейчас был открыт. А прямо по центру пустого пространства стоял куб почти в человеческий рост, весь испещренный символами и индикаторами приборов.
— Это Котел? — робко спросила Марина.
— Ну что вы! — усмехнулся Пьеро. — Его так называют, конечно, но котел — махина здоровая, он под трюмом расположен. На самом деле это лишь управляющий артефакт.
— Романтичный? — хихикнула Клюева, вспомнив слова Виктора Куприяновича.
— Еще какой! — засмеялся тапер. — Вам понравится.
— К нему руку приложить надо, да?
— Чтобы вам его слышать, надо коснуться кожей. А сам он вас услышит и отсюда тоже. Идите к нему, — Пьеро слегка подтолкнул Марину в спину. — Не бойтесь. Вы ему нравитесь. А я пойду, не буду вам мешать.
— Спасибо! — искренне поблагодарила девушка, провожая взглядом этого непонятного человека. Потом повернулась к кубу, сделала несколько шагов, но остановилась, не доходя до артефакта пары саженей.
— Здравствуй! — сказала негромко.
Ответа, конечно же, не последовало, и Клюева, сделав последние шаги, опустилась прямо на палубу и приложила ладонь к Котлу.
«Ну, здравствуй, слепая видящая, — прозвучало в голове со смешком. — Хочешь, скажу, почему ты сразу ко мне не пришла, как позвал?»
— И почему же? — удивилась Марина. Она точно помнила, что ей Летягина помешала.
«Потому что сердце твое видит, что нужнее, а слишком замудренная голова сердце слушать отказывается».
— А ты… всегда загадками говоришь?
Ну в самом деле: сказал, а ничего не объяснил, только запутал больше.
«Вот скажи мне, девица, как ты себя чувствуешь здесь, на „Обручальнике“? Как любимого своего воспринимаешь?» — снова спросил вместо ответа Котел.
— Как обычно, — пожала плечами девушка. — То одной его улыбке радуюсь, то слез сдержать не могу. Хотя здесь он хоть улыбаться начал, а то ж только шипел на меня полгода почти.
«А почему шипел, ты и не подумала, конечно. Ох, души чистые, как же вы в себя верить не любите!»
— Отчего же? — почти обиделась Марина. — Я и так знаю, что я не самый плохой человек на свете. И лучше найдутся, конечно, да только чего мне не хватает, то еще возьму, есть время. Хоть Андрей и считает молодость мою недостатком, — и тут же пригорюнившись добавила: — Вот только до него мне расти и расти. Когда еще смогу с ним сравниться… Да и…
«Что, думаешь, дело есть ему до того, что не благородная ты? Чем же тогда первая жена подошла?»
— Так не подошла же, и теперь он на таких больше не посмотрит. К тому же у него другая есть, дворянка, небось. А со мной он порвать решил даже то, что ложной сплетней нас связало.
«Ты о той другой не вспоминай, сегодня есть — завтра не будет, не душевного полета птица она, телесного».
— Думаешь, я не понимаю? Где я и где он… — вела свое Марина.
«Не понимаешь. Не по тому судишь. С чего ты решила, что он снобом стал? Не стал, не имеет для него значения, что ты не дворянка».
— Да если б он лишь родовит был! Не в том дело! Знания сравни, я ж рядом с ним дура дурой получаюсь. Еще и доказала это не раз.
«Не ты ли только что утверждала, что все у тебя впереди, все успеешь? Вот и учись. Андрей твой тоже не родился великим сыщиком. Но учился же и выучился. Так чем ты хуже? Или уже поставила себе планку, выше которой прыгать не собираешься? Знаю я вас, барышень юных: ах, я не смогу. Скажешь, не можешь стать таким же профессионалом?».