Хоть и стыдно было снова плакаться другу, но в своей каюте Марина тут же принялась за письмо.
'Не знаю, чего сейчас во мне больше — растерянности или отчаянья. Если уж даже старый разумный артефакт без сомнения утверждает, что любит меня Андрей, но сам этих чувств не понимает и их бежит, как не поверить? Вот только кто же станет по собственной воле убегать от того, что дорого? Получается, не нужна ему эта любовь, и избавиться от нее он постарается при первом же удобном случае. Выкинет, как ненужную вещь, на следующий день после моего отъезда.
И ладно бы, если я поступлю и не увижу его потом долго. Может так статься, что и сама его забыть смогу. А ну как зря на свой ум надеюсь, и ничего у меня не выйдет? Вернусь с позором. Как в глаза ему смотреть, как жить, сознавая, что сама подарок ему преподнесла, позволила себя презирать, и презрение то любовь едва зародившуюся сменило. Но и не попытаться я не могу, ведь стать для него достойной парой, возможно, единственный мой шанс на взаимность без страхов и оговорок.
Я, наверное, уже надоела тебе глупыми своими терзаниями, но мне некому больше довериться, не с кем посоветоваться. Котел… он волшебный, да. В чем-то мудрый, в чем-то понимающий. Но не глупо ли верить тому, кто всего лишь вещь, человеческими руками созданная, пусть и весьма искусными? Чем дальше, тем сильнее крепнет во мне ощущение, что вся эта поездка — какая-то игра. Или пуще того — розыгрыш, в котором участвуют все, кто меня окружает. Я не то что им, себе верить перестаю…'
Писала Марина долго и, наверное, много чего еще рассказала бы другу в своей эпистоле, но тут из коридора послышался шум, в котором Клюева узнала причитания, исполненные мерзким голосом Лидяши. Не задумываясь выскочила из каюты, надеясь заткнуть скандалистку. Не тут-то было!
Лидяша, увидев придуманную свою врагиню, мгновенно приготовилась к склоке. Среди ночи. В коридоре, куда выходят двери кают. Не было печали!
— Вы у меня собаку свели! Вы и ваш кот! — почти завизжала она, наставив на Марину палец.
Надо было что-то делать, уводить ее отсюда или хоть в каюту затолкать. Не дай бог Андрей высунется и увидит, что помощница среди ночи все еще в вечернее платье одета, а значит, гуляла где-то допоздна. Тут никакая призрачная любовь не спасет, обязательно нехорошее подумает Звягинцев. Особенно если заметил, как столь несимпатичный ему Пьеро Марину с палубы провожал.
— Кот не мой, — сразу открестилась Клюева. — А вот помочь с поисками могу. Я же сыщица!
Лидяша оторопела — содействия она не ожидала, потому заморгала близоруко и растерянно.
— Пошли? — взяла быка за рога и истеричку за руку Клюева.
Покинутая собаковладелица послушно пошла за ней.
На верхней палубе они обследовали все, даже в капитанскую рубку заглянули, но никаких следов кота и собаки не обнаружили. Марина подозревала, что этих четвероногих проще услышать, чем увидеть, но на корабле никаких посторонних звуков не было. Лишь где-то в трюме мерно урчал паровой котел, шлепали колеса да Дунька тихо плескалась о борта.
Лидяше Клюева зубы старательно заговаривала, о сыщицких методах рассуждая, и та пикнуть не смела рядом с такой серьезной помощницей. Сопела только обиженно едва ли не в ухо.
Нижнюю палубу они тоже всю оббегали. Только на бак их Пьеро не пустил. Сказал, что кое-кому тоже с Котлом побеседовать приспичило. Выглядел тапер странно для теплого вечера: на самые глаза шляпа надвинута, нижнюю часть лица шелковый шейный платок скрывает. Марина не сразу и поняла, почему. Потом только дошло, что грима на нем, скорее всего, нет. Почему этот человек лицо прячет, у нее вопроса не возникло. Зачем-то ему это надо, не ее дело. Лидяша, правда, очень уж пристально на мужчину пялилась. Вот что разглядеть пыталась? И чего ее не в свое дело нос сунуть несет?
Клюева, поблагодарила тапера, дернула девицу за руку и потянула прочь. Если в кубрик к матросам не спускаться — а делать это среди ночи совершенно не хотелось — оставалось им только ют осмотреть.
Трап на полуют Клюева сразу увидела, а вот Лидяша принялась недоуменно осматриваться. Сюрприз получился: не знала она, что здесь такое место есть. Но что теперь делать? Уж пришлось выдать страшную тайну капитана. Авось в следующий раз не найдет Царева это местечко.
Марина совсем уж было собралась потащить Лидяшу наверх, как вдруг услышала голоса. Причем, один был ей слишком хорошо знаком: Андрей с кем-то беседовал. Второй голос был женский — тихий такой, журчащий, просящий даже. И чего любимому начальнику не спится среди ночи? Что за дама там такая… разговорчивая? Ревность кольнула. Но пуще — страх. Если Звягинцев Марину сейчас поймает, лекций воспитательных не оберешься. И так весь день спать ее отправлял. Сам-то, конечно, все себе разрешает!