Поставив мысленную пометочку, что к побегу Глафира начала готовиться сильно заранее, дней за десять, и именно на Дуньке ей это проще всего было сделать, Клюева попыталась вытащить из разговорившейся девицы еще какие-то сведения, но, увы, не узнала ничего. Кроме разве что того, что Лидяша сильно Летягину осуждала за пренебрежение к Тихону. Как бы сама в него влюблена не была!
В этот раз нашли они животных быстро. Просто потому, что вчерашнее место их лежки осмотреть почти сразу решили. Там они и были, равно как и ночью. И снова недовольными выглядели. Ну, что потревожили. Вроде как они там важным делом занимались, а злые люди помешать вздумали. Показалось даже, что между собой кот и собака переговариваются и планы строят, как бы снова сбежать.
Лидяша радостно поскакала к себе в каюту — Кисю запирать, чтобы со всякими посторонними котами водиться неповадно было. А Марина отправилась искать Клавдию Кондратьевну. Сделать это оказалось не так-то просто. В какой каюте поселилась почтенная чета Летягиных, она не знала, спрашивать у пару раз встретившихся гостей постеснялась, да и ни к чему кому-то знать, что она мать Глафиры ищет, а стюарды, похоже, все были заняты наверху — не попадались на глаза. Идти в салон Клюевой тоже поначалу неуместным казалось: еще помешает Андрею. А потом подумалось, что если Клавдия Кондратьевна там, то спокойно побеседовать с мужем своим как раз она помешать может.
Но и здесь не повезло — не было там Летягиной. Андрей был, и разговор у него с Трифоном Лукичом явно непростой получался, а вот супруга последнего отсутствовала. Убедившись в этом, Марина даже заходить не стала, отвлекать. Остановилась задумчиво, размышляя, как быть.
Тут-то ее и нашла госпожа Толь, как раз покидавшая салон.
— Марина! — приблизилась она с улыбкой. — А что это вы, милое дитя, здесь стоите? Я вроде Андрюшу внутри видела. Уж не поссорились ли?
— Нет, что вы! — замахала руками Клюева. — Как можно! Андрей Ильич работает там, показания снимает, я мешать не хочу. Он и мне поручение дал, да вот думаю, как выполнить. Нужно мне Клавдию Кондратьевну найти, а я по глупости и не выяснила даже, в какой каюте они с супругом живут.
— Ну, эта проблема не проблема, — засмеялась госпожа Толь. — В пятой они, там ищите. Только ответьте мне, Мариночка, на пару вопросов.
— Каких же? — удивилась та.
— Вы вот, как я поняла, гимназию нынче заканчиваете. И что же, сразу замуж собираетесь?
— Нет, конечно, — Клюева даже удивилась вопросу. — Я в университет во Властинце поступать стану. На юридический факультет.
— И Андрей это одобряет?
— Конечно! Он мне готовиться помогает.
— Это замечательно, Мариночка! Головка у вас светлая, я вижу, вам учиться надо. Я вам как женщина женщине скажу: мы просто обязаны что-то из себя представлять, если хотим видеть рядом умных мужчин.
— Я понимаю, — улыбнулась Клюева. — Мне до Андрея далеко, надо расти.
— Ну какая ж вы умница! — обрадовалась Фаина Венедиктовна. — Замечательная из вас с Андрюшей пара получится. Повезло ему с вами.
С этими словами она Марину с миром отпустила и направилась обратно в салон. А Клюева — в пятую каюту. Мнение госпожи Толь она заставила себя выкинуть из головы: мало ли что там кому со стороны примерещится. Андрей ее своей парой не видит, этим все и сказано. Не на «Обручальнике», так где еще помолвку они разорвут. Да и нет ее, той помолвки, на самом-то деле.
Летягина гостье обрадовалась, затащила к себе. Ну а что? Сидела она там одна, с вышиванием мучилась. А тут хоть поговорить есть с кем. Да еще и о своем, о наболевшем — о дочери. Так Марина узнала, что в первые три дня после того, как сообщили Глафире, что ее за Тихона сосватали, она с конюшни не вылазила, если только покататься на своем коне бешеном. В дом как заходила, то сразу ее присутствие скандалом оборачивалось. А потом вдруг успокоилась и помолвку справить на «Обручальнике» потребовала.
И вот вопрос: на конюшне у Летягиных наперсник то ли возлюбленного Глашиного, то ли самой ее служит, или встречалась с любимым в катаниях своих? Но в любом случае выходило, что не мог тот мужчина из Властинца быть, местный он. Иначе за три дня не договорились бы и план побега не составили.