Что тут началось! Завизжали дамы, повскакивали мужчины, все с ужасом пялились на воплощенного духа реки, тыкали в девушку пальцами. Но Котову, казалось, было на все наплевать. Он поискал глазами Балабанова, увидел — и поволок Дуньку к нему.
— Жените нас! — заорал снова, словно Виктор Куприянович находился на другом конце корабля. — Жените немедленно!
Капитан удивленно хекнул и встал.
— Вы вот это серьезно, Тихон Нефедыч? — спросил с сомнением.
— Совершенно серьезно! Нам проклятие снять нужно. Мы женимся!
— Ладно, — пожал плечами Балабанов.
И свистнул. В два пальца. Зароптавшие, было, в удивлении и страхе гости аж пригнулись. Тотчас же на верхнюю палубу выскочил, как чертик из табакерки, боцман Авдонин и принялся командовать двумя матросами. Те со сноровкой, подразумевавшей немалый опыт, выволокли на свободное пространство самую настоящую кафедру, на которую Мартын Наумович сначала вышитый рушник постелил, а затем водрузил тяжелый судовой журнал.
— Поверить не могу, они послушались! — пробормотал Андрей.
— И что теперь будет? — растерянно спросила Марина.
— Понятия не имею, — пожал плечами Звягинцев. — Может, и впрямь спадет проклятие. Дуняша на этом очень настаивала.
Виктор Куприянович встал за кафедру, поправил фуражку, пролистал журнал, откашлялся, окинул суровым взглядом притихшую толпу и заговорил.
— Я, Балабанов Виктор, капитан «Борта Лунной клятвы» властью, данной мне на этом корабле, готов сочетать браком Тихона Котова из купцов и Евдокию Коробейникову из крестьян. Как перед богом, ответь мне, Евдокия Коробейникова, по своей ли воле берешь ты в мужья Тихона?
— По своей, — прожурчала речная дева.
— Готова ли любить и беречь его и в горе, и в радости, и в богатстве, и в бедности, и в здравии, и в болезни, пока смерть не разлучит вас?
Дунька замялась, настороженно покосилась на Котова, потом на капитана. Тот прикрыл глаза, словно подсказывал, что надо соглашаться.
— Готова, — ответила едва слышно.
— А ты, Тихон Котов, по своей ли воле берешь в жены Евдокию?
— По своей! — решительно кивнул жених.
— Готов ли любить и беречь ее и в горе, и в радости, в богатстве, и в бедности, и в здравии, и в болезни, пока смерть не разлучит вас?
— Готов!
— Властью, данной мне на этом корабле богом и людьми, объявляю вас мужем и женой! — выдохнул Балабанов скороговоркой, словно опасался, что кто-то из молодоженов передумает раньше, чем он договорит.
— Вот и все, — засмеялась-зажурчала Дунька. Вскинула лицо к небу и закричала: — Вот и все, Никишенька! Отпускаю потомков твоих! Нет на них больше моего гнева!
Повернулась к Котову, схватила за руки:
— Спасибо тебе, Тихон Нефедович! Спасибо, что поверил, что согласился в жены взять. Молод ты, а что вдовый, то не помеха. Отпускаю тебя, негоже мертвым с живыми оставаться. Но прежде прими мой дар, — и она обвила руками Тихона за шею и поцеловала — жарко, страстно. — Счастье тебя ждет, Тихон, в любви и в семье. Как бы все остальное ни сложилось, а это будет. По моему слову, — повернулась к гостям, поклонилась в ноги. — Прощевайте, люди добрые, что задержала вас здесь. Но то воля была добрая — и моя, и богов старых. Негоже реке быстрой, судоходной столько лет от моей боли мучиться. Не будет больше вам от меня неудобства. Наоборот, за речкой присмотрю, моя она теперь навсегда. А это мое вам благословение: живите в любви!
С этими словами вытянулась она, руки к небу воздев, и рассыпалась мелкими каплями, оросив всех, кто находился на палубе. Андрей с Мариной близко сидели, им сполна досталось, как и капитану с боцманом. Но и тем, кто на противоположном краю палубы находился, перепало. Насквозь промокший Тихон сел прямо на пол, он улыбался, а по лицу текли слезы.
Клюева засмеялась — от радости за Дуньку, за Тихона, за Глашу, что вовремя свое счастье нашла, а еще просто потому, что стало хорошо, свободно, радостно. И поверилось вдруг, что и впрямь есть для нее в мире любовь — большая, единственная, та, что принесет особенное, ей одной данное счастье. Вот только посмотреть на любимого начальника она побоялась, потому и не видела, как глядел он на нее, как улыбался.
Тут, воспользовавшись всеобщим замешательством, капитан Балабанов снова взял слово.
— Также сообщаю, — объявил он громогласно, — что заявляют сегодня о намерении вступить в брак в скором будущем Сидор Евстигнеев, приказчик, и Мария Лиханова из мастеровых, а также Андрей Звягинцев, наследный дворянин, и Марина Клюева из мещан. О чем сделана запись в судовом журнале, коя немедленно магически дублируется в соответствующих реестрах города Ухарска.
— Что⁈ — ахнула Клюева. — Он что?..