«Нисколько. Это будоражит. Но, ты же понимаешь, что то, что ты пишешь мне посреди ночи, когда мой муж лежит рядом со мной в нашей общей постели — это ненормально?».
«Понимаю, черт возьми. Но ничего не могу с собой поделать. Со мной такое впервые…».
Анджей вновь беспокойно завозился, а я, встав с кресла, подошла к постели и поправила ему одеяло.
В этот самый миг телефон вновь издал короткое вибро.
«Так почему ты не спишь? Волнуешься по поводу сегодняшнего?».
Я вновь опустилась в кресло.
«С Анджеем случилась беда. Он почувствовал себя нехорошо из-за некачественной крови. Пришлось связываться с Даниелем и твоим отцом».
Ненадолго связь снова прервалась.
С губ сорвался вздох. Что-то внутри отчаянно подсказывало, что нужно было срочно заканчивать этот разговор. Да, мы с Джейкобом не обсуждали ничего неподобающего, но факт оставался фактом: то, что он решил написать мне ранним утром, уже было неправильным. А с моей стороны было также неправильно отвечать на эти самые сообщения.
«Ну куда же без Кристофера Уоллхема… Отец в своем репертуаре. Всегда старается помочь всем и каждому».
«Это плохо?».
«Порой, просто смертельно».
«Твой отец — хороший человек. И я безумно благодарна ему за помощь. Как и тебе. Я же уже говорила… Для нас всех важен факт, что ваш Клан согласился вступить в борьбу с Мюллером».
«И это все?».
Я почувствовала, как сердце в груди выдает кувырок.
«А что еще ты бы хотел от меня услышать?».
«Только то, что ты сама захотела бы мне сказать».
«Уже говорю… Иди спать! В отличие от нас, ты можешь позволить себе поваляться до обеда. И не вздумай говорить, будто диван был жестким! Уж я-то знаю, что это не так! Я там столько раз во время сессий носом клевала…».
На экране возникло сразу три громко смеющихся смайла.
«Диван отличный. Ровно, как и квартира. И это даже несмотря на то, что атмосферку тут слегка подпортили демоны».
«Рада, что тебе понравилось. Надеюсь, что Мэдди также довольна».
«Более чем».
Не знаю почему, но именно на этой короткой фразе я вдруг ощутила, как внутри что-то екнуло.
«Гумберт, прекрати! Это неприемлемо!» — одернула я саму себя и написала:
«Вот и отлично. Надеюсь, что вы оба неплохо провели время. А теперь… постарайся заставить свою валлийскую задницу еще хотя бы несколько часов остаться в пределах дивана».
Я уже, было, хотела убрать телефон, как он вновь тихо завибрировал.
«Кажется, мой валлийский зад кому-то не дает покоя».
«Джейкоб Уоллхем! Иди-ка ты уже спать! Не заставляй меня ругаться…».
На экране снова появился улыбчивый желтый кругляш.
«А может, мне нравится, когда ты начинаешь беситься… Ладно-ладно! Слушаюсь, мэм! Иду спать и больше не буду докучать вам своими жалкими сообщениями. Wela i chi![2]».
«Спокойной ночи… Точнее, доброго утра тебе, Джейкоб».
«Можешь больше ничего не отвечать… Но я все равно напишу, что безумно хочу тебя увидеть».
Пальцы вновь в нерешительности зависли над сияющим в темноте экраном.
«Скоро увидишь», — не придумав ничего лучше, написала я, а затем отшвырнула телефон на тумбочку так, словно он был в чем-то виноват.
«Гумберт, ты полная дура», — пронеслось у меня в голове, а затем, встав с кресла, я осторожно опустилась на постель рядом с Анджеем.
Часы показывали шесть утра. Нужно было выбить все из тех нескольких часов, что еще можно было отнести ко сну. Впереди был тяжелый и насыщенный день.
[1] Эрик Сати (1866-1925 гг. Французский композитор и пианист. Слыл настоящим эксцентриком.
[2] До встречи! (валлийск.).
Глава тринадцатая. Аркан для лепрекона
Из глубин сна меня вырвал нестерпимый жар, неожиданно окутавший все тело. Он был буквально повсюду: охватывал мои конечности, обжигал щеки, не давал дышать.
Когда глаза нехотя приоткрылись, я поняла, что прямо надо мной возвышается Анджей.