Когда двери с тихим шипением отворились, и мы наконец оказались на лестничной площадке, я вдруг вновь почувствовала едва ощутимое вибрирование медальона на своей шее. Лампа дневного света на потолке едва заметно моргнула, а Анджей не спеша направился к узкой лесенке, что вела прямиком к скрытому в квартиру входу.
Двигался любимый невероятно тихо. Черное пальто было рапахнуто, а тень, что отбрасывала его высокая стройная фигура на мраморный пол — откровенно пугала, походя на самый настоящий живой организм.
На секунду мне даже показалось, что я могу четко различить осторожное подрагивание тонких извилистых линий, что «разрослись» по темной поверхности, словно самые настоящие артерии.
Анджей вдруг обернулся, а на его тонких губах мелькнула хитрая улыбка.
Сердце в груди мигом выдало беспокойный кувырок, и я резко взмахнула головой, изо всех сил пытаясь привести мысли в порядок.
Супруг тихо хохотнул, а я вновь уставилась глазами в пол. Неясные тени исчезли, а портал, ведущий в прихожую, с тихим шипением и приглушенным блеском отворился.
Как только мы оказались в обшитом темными дубовыми панелями коридоре, автоматически зажглись вмонтированные в пол маленькие круглые бра.
Стянув с себя пальто, Анджей вдруг резко схватил меня за руку и развернул лицом к себе.
С губ слетел тихий вскрик, когда его обжигающе горячие пальцы грубо обхватили меня за подбородок.
— Дождаться не мог, когда мы уже наконец останемся наедине, — прохрипел Анджей, с жадностью впиваясь в меня поцелуем.
Я вновь тихо пискнула, ощущая как его ладони соскальзывают вниз по моим плечам.
— Анджей… — прошептала я, собираясь задать вопрос, но у меня не вышло.
Сдернув мое пальто, супруг вдруг резко подхватил меня на руки и, донеся до резного комода, стоящего чуть поодаль, усадил меня на столешницу. На пол тихо приземлилось несколько оторванных золотых пуговиц.
— Анджей, — вновь прохрипела я, ощущая, как горячие губы сначала покусывают мочку моего уха, а затем медленно перемещаются на шею. — Сейчас не время… Прошу тебя, я устала…
— Я хочу тебя, — отозвался он, одну руку запуская мне под свитер, а второй расстегивая пуговицу на моих джинсах. — Ты моя жена, и это абсолютно нормально, что после тяжелого дня мы оба хотим слегка… расслабиться.
Тело непроизвольно дернулось, как только я ощутила, как горячие пальцы мужа пробираются мне в белье.
— Анджей! — уже громче выругалась я, с силой отпихивая его от себя. — Да что с тобой происходит?! Я же сказала, что не в настроении! Раньше ты никогда не позволял себе ничего подобного…
Мы оба часто и прерывисто дышали. Его синие глаза приглушенно сияли в темноте, кожа была белее белого, а на лбу вдруг выступила испарина.
Застегнув джинсы обратно, я провела ладонями по лицу, а затем, тяжело вздохнув, спросила:
— Может, все же расскажешь, что с тобой происходит? Ты словно бы сам не свой.
— Ошибаешься, — невероятно тихо пробормотал Анджей. — Сейчас я такой, каким и должен быть… Это — настоящий я!
Сердце в груди так и заколотилось.
— Я… словно бы освободился от невидимых оков, понимаешь? Почувствовал что-то давно забытое. Стал думать иначе, не стал ставить преград и ограничений… Начал жить так, как и положено такому созданию, как я.
— По-моему, у тебя едет крыша, — отозвалась я, и, подойдя ближе, приложила руку к его лбу. — Черт, Анджей… Ты вновь горишь как факел! У тебя хренов жар… Нужно связаться с Даниелем. Это ненормально. Поверить не могу, что все складывается вот так… Чем вы тут вообще занимались? Он взял у тебя анализы?
Любимый потупил взор, а затем ехидно подметил:
— Надеюсь, что моя грозная жена не будет допекать меня за то, что я… совсем чуть-чуть заставил его передумать?
Мои глаза округлились.
— Ты… промыл… Даниелю мозги? Применил к нему силу? Черт, Анджей… Он же ведь твой лучший друг! Ты ведешь себя как…
Я замолкла. Его взгляд стал еще темнее.
— Как кто, Амелия? Ну давай… Скажи это!