— Советую избавиться от этой дряни. Она явно испорчена. Может, Ясмин и не такая уж крутая ведьма, как нам всем казалось?
С этими словами Анджей отстранился и все же направился на балкон.
Резко развернувшись на носках, я подошла к тумбочке, стянула с себя подарок ливанки и положила его рядом с телефоном.
Подвеска вдруг начала мерцать чаще, а у меня с губ слетел вздох.
Сбросив ботильоны, я аккуратно отставила их в сторону и, прямо на ходу стягивая с себя остальные вещи, направилась в ванную.
Мне был нужен горячий душ. И чем быстрее, тем лучше.
Оказавшись в спасительной тишине просторного помещения, я, сама не зная зачем, закрыла дверь на замок.
«Как будто это сможет защитить тебя, если Анджей вдруг захочет попасть внутрь…», — с насмешкой протянул внутренний голос.
Включив воду в душевой кабине, я подошла к зеркалу и всмотрелась в свое лицо.
Щеки осунулись, а глаза покраснели. Мне явно не хватало сна. А уж про полноценное питание я вообще молчу.
В последние несколько дней единственным приемом пищи стал завтрак. Если так пойдет и дальше, совсем скоро я стану похожа на самую настоящую вешалку.
Тяжело вздохнув, я скинула с себя белье и забралась под теплые упругие струи.
Подставив лицо под воду, я с наслаждением прикрыла глаза.
Хотелось исчезнуть, раствориться, провалиться в бездну и больше никогда не возвращаться в реальный мир.
Анджей не шутил, когда говорил о том, что изменился. Я чувствовала это. Я видела это. А еще… я боялась его.
Единственной мыслью, что сейчас вертелась в голове — была мысль о собственной квартире. А точнее о том, как сильно мне сейчас хотелось там оказаться: включить приглушенный свет в своей спальне, поставить хорошую музыку, зарыться под ватное одеяло и… почувствовать аромат маминых блинчиков.
Мама… Черт! Как же я соскучилась по ней. И по отцу тоже.
Им сейчас никак нельзя было находиться в городе, но моих чувств это однозначно не меняло: мне безумно хотелось, чтобы они оба сейчас были рядом.
Мысли о родных помогли хотя бы на какое-то время отвлечься.
Когда с водными процедурами было покончено, я с неохотой выбралась из запотевшей кабины, обмотав вокруг себя тяжелое махровое полотенце.
Кожа мигом покрылась мурашками, стоило влажным волосам с ней соприкоснуться.
— Проклятье! — выругалась я, когда поняла, что не захватила сменное белье, а халат так и остался болтаться на спинке кресла в спальне еще с утра.
Открыв одну из полочек над раковиной, я вытянула оттуда баночку со своим любимым корейским бальзамом, и, присев на аккуратную кожаную танкетку, принялась тщательно втирать густую массу в руки и ноги.
Кожу едва ощутимо пощипывало. Осенью и зимой у меня всегда так бывало: очевидно, в водопроводную воду по какой-то причине попадало большее количество хлора.
Когда все было кончено, я поставила флакон на рукомойник и принялась чистить зубы.
Кончики ушей едва ощутимо горели.
Безумно хотелось спать.
А точнее, закрыть глаза и не открывать их до самого утра только для того, чтобы не видеть Анджея.
Прополоскав рот, я снова бросила в зеркало короткий взгляд, а затем, удовлетворенно хмыкнув, нехотя направилась в спальню.
Ступни неуверенно замерли перед дверьми. Сердце, словно отлично настроенный детектор, предчувствующий беду, коротко стукнуло, а затем я все же вошла внутрь.
В спальне было безумно холодно, но двери, ведущие на балкон, были плотно закрыты.
Бросив взгляд на прикроватную тумбочку, я поежилась: там не было ни телефона, ни кулона Ясмин.
С губ сорвался приглушенный всхлип, а ступни осторожно попятились назад к двери.
Практически сразу же моя влажная спина соприкоснулась с теплым джемпером Анджея, а у меня над ухом раздался тихий смешок:
— Не хотелось, чтобы нам мешали. В конце концов, имеют супруги право на частную жизнь, ты не находишь?
— Какого черта, Анджей?! — прошипела я, смеривая супруга яростным взглядом. — Перестань вести себя как кретин! Мы же уже говорили об этом… Я не хочу! Ты… Сейчас ты просто до чертиков напоминаешь мне Эдуарда. Он часто бывал самым настоящим козлом… Но… больше я этого терпеть не намерена!