Недолго думая, я обошла высокую фигуру мужа и уверенно направилась к выходу.
— Зато я хочу, — глухо пробормотал Анджей, а затем резко выбросил ладонь вперед.
Двери с грохотом захлопнулись, а я с ужасом обернулась.
— Никуда ты не пойдешь.
— Это не смешно, черт побери…
— А никто и не говорил, что порывы безудержной страсти бывают смешными. Иди сюда, любовь моя…
Синие глаза сияли пугающим нездоровым блеском, а пролегшие под ними тени словно бы двигались изнутри.
— Не вынуждай меня применять против тебя силу, Анджей.
— Не думаю, что тебе вообще это удастся. Моя дорогая…
«Моя дорогая» — проклятое выражение, которое всегда использовал Мюллер в своей издевательски-чопорной речи по отношению ко мне.
Лицо вдруг запылало, сердце пропустило удар, а мне самой захотелось сжаться до размеров спичечной головки и исчезнуть.
Когда я выбросила ладонь вперед, ожидая, как в животе вот-вот зародится привычно теплое, согревающее изнутри нежное чувство, все тело вдруг пронзила резкая боль.
С губ сорвался вскрик, мозг словно закипел, а я сама сложилась пополам, хватаясь за живот.
— Неприятно, когда подводят собственные силы, верно, малышка?
В глазах двоилось, а кожа покрылась мурашками.
— Ровно, как и то, что твоя собственная жена больше тебя не хочет.
— Анджей…
— Теперь, когда мы стали одним целым, ты больше не сможешь применять против меня свою силу. Как и я против тебя свою. Мы связаны невидимой нитью… Навечно.
Закончив фразу, Анджей подтащил меня к постели, а затем, проведя своими холодными пальцами по моим, точно таким же заледеневшим щекам, прошептал:
— В следующий раз постарайся больше не провоцировать меня… подобным внешним видом.
Перед глазами все плыло, а черепная коробка была готова вот-вот разлететься на части.
Резко сдернув с меня полотенце, Анджей отбросил его в сторону и швырнул меня поперек кровати.
Мысли в голове спутались, а любые попытки применить силу, отзывались во всем теле настолько сильной болью, что я с трудом сдерживала крик.
Одно короткое мгновение, и супруг оказался сверху, с силой вдавливая меня в матрац.
Влажные волосы разметались по простыни, а мои еле-еле пытающиеся отбиваться руки он с силой сжал в запястьях и прижал к постельному белью аккурат возле моих плеч.
— Я люблю тебя, детка… — зашептал Анджей, целуя меня в шею.
— А я… тебя ненавижу, Анджей Моретти! — с трудом выдавила я, заглядывая ему прямо в глаза. — Ты обещал, что сделаешь все для того, чтобы я была счастлива, что ты никогда меня не обидишь…
— Я и делаю, милая, — с невероятной серьезностью в голосе произнес супруг. — Делаю… Да и с каких пор тебе стало противно заниматься со мной любовью?
Я поняла, что последний вопрос не предусматривал ответа.
Раздался приглушенный звук раскрывающейся молнии.
Анджей резко двинулся вперед, а с моих губ слетел тихий вскрик.
В этот раз к наслаждению он не имел никакого отношения.
Понимая, что уже ничего не могу поделать с происходящим, я безвольно отвела лицо в сторону и замерла.
Тени неясно «плясали» на погруженных во мрак стенах свои замысловатые танцы, а внутри меня что-то тихо умирало, пока Анджей сладостно постанывал мне в шею.
— Ты просто невероятная, — шептал он словно одержимый, снова и снова. — Невероятная…
Мысли вдруг словно бы покинули мой разум, оставляя за собой пустоту во всем теле. В пространстве, во времени… Везде и сразу.
Я не издавала ни звука, мне не было больно физически, и я не лила слез.
Внутри Анджея что-то явно сломалось. А может, я никогда и не знала его по-настоящему. Может я просто верила в тот образ, что он создал специально для меня, прикрывая свое истинное лицо, доставшееся ему от тирана-отца.
«Нет, Амелия!», — мигом осадила я саму себя. «Ты знаешь Анджея! Он не такой, как его отец! Он один из самых добрых и светлых людей, которых ты когда-либо знала… Он — твой муж, твоя любовь, твое все… Что-то происходит… Что-то грядет…».