В этот самый миг с губ супруга слетел еще один приглушенный стон. Он резко дернулся внутри меня в последний раз, а затем без сил откатился в сторону.
На грудь наконец перестало давить его жилистое тело, и я с жадностью втянула в легкие воздух. Так, будто до этого самого момента вообще никогда не пробовала дышать.
С трудом заставив себя повернуть голову, я уставилась на Анджея.
Его лоб покрылся испариной, с губ срывалось прерывистое дыхание, а сквозь расстегнутые черные джинсы, что сейчас сползли на самые бедра, виднелась небольшая полоска золотисто-медных волос.
Недолго думая, я медленно поднялась с кровати.
Меня едва заметно трясло, а между ног было влажно.
Пьяной походкой добравшись до комода, я мигом отыскала там свежий комплект белья и также молниеносно его на себя нацепила.
Тот факт, что теперь на мне была хотя бы какая-то одежда слабо успокаивал.
Полотенце «мертвой» кучей валялось возле постели. Анджей не шевелился, продолжая тупо пялиться в потолок. Совсем, как сегодня днем, сразу же после того, как позволил ловушке Джейка взорваться.
Когда я уже, было, хотела вновь направиться к выходу из комнаты, я снова почувствовала на себе руку мужа.
Резко развернувшись, я с силой сжала пальцы и замахнулась.
Мой кулак уже практически соприкоснулся с лицом Анджея, как вдруг все вокруг словно бы исчезло.
Его лицо раскраснелось, синяки под глазами исчезли, а в синих глазах, что когда-то сводили меня с ума читалась привычная доброта и мягкость.
— У меня совсем мало времени, — тихо, почти одними губами произнес он.
— Анджей, что…
Я не успела договорить.
Он резко взмахнул рукой, а двойные двери в гостиную тихо распахнулись.
— Ты должна бежать отсюда! Беги! Убирайся… Не оставайся со мной наедине… Никогда не возвращайся сюда… Амелия…
На губах мигом завертелся целый ворох вопросов, но глядя на супруга я поняла, что следовало прислушиваться к его словам. Ведь сейчас передо мной был он. Мой Анджей. Тот, которого я полюбила. Тот, за которого я вышла замуж.
Его влажные длинные пальцы лихорадочно вложили мне в ладони мой телефон, ключи от его «порше», а также бешено мечущийся из стороны в сторону кулон Ясмин, оставлявший на его коже едва заметные ожоги.
— Прости меня… Пожалуйста, прости…
Тело любимого вдруг пронзила судорога, а затем его лицо вновь потемнело.
— Куда это ты собралась? Уж не сбежать ли?
Недолго думая, я резко сорвалась с места и понеслась в гостиную.
Анджей бросился за мной.
Когда мне удалось преодолеть практически половину комнаты, нога вдруг резко поехала на паркете, и я с силой грохнулась на пол.
Грудь пронзила боль от удара.
Бросив взгляд в сторону, я заприметила собственные джинсы, что сбросила по пути в ванную.
— Черт! — слетело с губ в тот самый миг, когда я почувствовала, как кто-то хватает меня за лодыжку.
Недолго думая, я с силой лягнулась.
Послышался тихий хруст, а затем оглушительный вопль Анджея.
— Ты сломала мне нос, маленькая сучка!
Сердце вновь пропустило удар, но его замешательства хватило, чтобы я снова оказалась на ногах.
Пролетев в коридор прямо в чем мать родила, я приложила ладонь к стене и прошептала:
— Trovare ogne speranza, voi ch’entrate[1]…
По порталу пробежал бледный голубой всполох, а затем кирпичи едва заметно задрожали.
В тот самый миг, когда проход стал расширяться, мимо меня вдруг пронеслась ослепительная вспышка телекинетической энергии.
Раздался треск, а от стены отлетел кусок штукатурки и с силой полоснул мне прямо по лицу.
С губ слетел стон.
— Не так быстро, любовь моя… — захохотал Анджей, а затем практически сразу же жалобно заскулил. — Не останавливайся! Беги!!! Беги же…
До полного открытия оставалось несколько мгновений, но я больше не могла ждать.
Моя нога перекинулась через появившуюся прогалину, больно задевая кожей неровные шершавые остатки стены.