С губ сорвался вздох, а затем я добавила:
— Сейчас же я не чувствую абсолютно ничего. Анджей… Он словно бы исчез из этого мира. Словно что-то между нами раскололось и больше не существует. И дело тут вовсе не в том, что он сделал со мной.
— В таком случае, отсюда следует только один вывод, — послышался глубокий голос Валентины.
Итальянка гордо восседала на подлокотнике кресла возле Джейка. Ее длинная шелковая рубашка и точно такие же просторные брюки напоминали те, что я видела на Оливии, когда мы оказались этим летом в ее особняке в Лос-Анжелесе.
— Какой же?
— Связь между вами, как любовниками и супругами — разрушена.
Все молча уставились на женщину.
— А как же завет Манускрипта? — не сдавался Даниель.
Оправив густые черные волосы, Валентина продолжила:
— Завет истинен. Но, порой, даже истину можно омрачить совершенно неожиданными выводами.
— Черт, да что вы конкретно имеете в виду? — взмахнул руками Андрей. — Что за сила вообще способна заставить любящего мужа вдруг свихнуться и… надругаться над собственной женой?
Сердце в груди выдало неровный кувырок, а чашка с чаем, что я сейчас сжимала в руке, задрожала.
— Обязательство, молодой человек.
— «Обязательство»? — переспросил Марк, нахмурив брови.
— Клятва в вечной любви кому-то еще, помимо Амелии.
— Что? — протянула я. — Валентина, о чем вы?
Карие глаза итальянки, ровно, как и ее гордый орлиный профиль, обратились ко мне.
— О том, что твой дорогой возлюбленный, вероятнее всего уже однажды проходил обряд Обручения.
Мои глаза обратились к Даниелю и Оливии.
Голландка поняла меня без слов, так же, как и преподаватель.
— Если это имело место быть, то Анджей никогда мне об этом не рассказывал, — отозвалась она.
— Но это в любом случае не имело бы смысла, — словно бы оправдываясь, протянул Даниель. — Даже если Анджей и Мария тайно обвенчались по магическим законам, сейчас это не имело бы никакого значения. Она мертва.
— Боюсь, что другого объяснения у меня попросту нет, — сказала Валентина, стряхивая со своих брюк невидимую пыль.
Вновь повисла пауза.
— Что ж, — отозвалась я, вставая с дивана и хлопая себя по бедрам. — В таком случае, нам остается только одно…
Все вопросительно уставились на меня. Кейша и Мэдди замерли на кухне. Перестала греметь посуда.
— И что же? — поинтересовалась Лиззи.
— Мы вернемся в квартиру и спросим об этом самого Анджея.
— Ты с ума сошла! — выкрикнул Джейк, резко вскакивая с кресла.
Валентина смерила его многозначительным взглядом.
— А почему нет?
— Хочешь вернуться туда после всего того, что он с тобой сделал?
— Не хочется признаваться, — встрял Андрей, — …но в этот раз я солидарен с блондинчиком. Амелия… твой муж свихнулся! Ты действительно хочешь вернуться в эту… обитель зла?
Я утвердительно кивнула.
— Одну мы тебя не отпустим, — пробасил Ксандр.
— Я и не собиралась идти туда в одиночку. Сейчас ни одна вещь на свете не заставит меня покинуть Круг. Но, как бы там ни было, сидеть сложа руки тоже нельзя. Нужно понять, с чем мы имеем дело. Предупрежден — значит вооружен.
— Даниель, ваше слово? — посмотрел на преподавателя Марк.
Молодой еврей сегодня был задумчивее обычного. Было видно, что все произошедшее выбило его из привычной колеи. Да это было и неудивительно. Анджей и Даниель столько времени провели вместе. Были друг другу верными друзьями и товарищами.
— Хорошо. Я не возражаю. Только… сам я пойти не смогу.
— С вами все нормально? — протянула я, подойдя чуть ближе.
Стянув с переносицы очки, преподаватель потер глаза, а затем приложил ладонь ко лбу.
— Честно признаться, я почувствовал себя нехорошо еще несколько дней тому назад. Внутри меня словно что-то надломилось. Я отнес это к переутомлению, но сейчас… Сейчас понимаю, что дело наверняка было в Анджее. Его кровь… она меняется. И если в скором времени мы не освободим его от заклятия…
Я почувствовала, как сердце в груди вдруг замирает, а в животе скручивается болезненный узел.