— Не увиливай от ответа!
Запах внутри помещения становился практически невыносимым, ноздри так и горели.
— Все просто, Олли! Рихард хотел проучить Анджея. Думал, мое обращение заставит его сына остаться в Клане. Но когда даже и этого аргумента оказалось недостаточно, он решил, что единственным, что может убедить Анджея остаться — угроза моему существованию. Кто же знал, что чертовы суеверия, порой, могут оказаться правдой.
— Что ты имеешь в виду? — сузила глаза голландка.
— Мы с Рихардом устроили отличное шоу, изобразившее мою смерть. Он убил меня ровно за несколько секунд до полного обращения. Сердце перестало биться, но мозг еще функционировал. В тот самый момент, когда я должна была очнуться, меня вдруг затянула странная воронка небытия. В ней я и переродилась… Я стала тем, кто я есть сейчас. Свободолюбивой, сильной, неподвластной никому! Меня затащило в Изгнание, но, поскольку, фактически я только переродилась, и оно не приняло меня. Душа помрачилась, и я больше не была заложником смерти. У меня было слишком много незаконченных дел, требующих решения. И… ипостась Альмакуба стала моей второй личиной!
Свечи едва заметно моргнули.
— Когда я вернулась обратно, то поняла, что все привычные устои рухнули, а того мира, что я знала, больше нет. Ровно, как и Анджея. Потому что он все же покинул Клан, как того и желал. Рейха больше не существовало, а Мюллер залег на дно. Когда я вновь встретила его… Он глазам своим поверить не мог!
Темные зрачки девушки болезненно засияли.
— Теперь мы с Анджеем снова вместе, и уже ничто не сможет нас разлучить! Даже она.
Мария выставила свой указательный палец с черным лаком в мою сторону.
— Мы прошли обряд Обручения за много-много лет до вашего знакомства… АНДЖЕЙ МОЙ ПО ПРАВУ!!!
— Но он Диамант, — протянул Давид. — Вторая половина от Амелии! Одно никогда не сможет существовать отдельно от другого! Их Обет был благословлен самой Вселенной.
— Знаешь, что бывает, когда у кого-то начинается рак?
Молодой араб замолчал, а в коридоре послышался едва различимый шум.
— Больному можно отрезать ногу, чтобы прекратить распространение болезни… Так вот… Я собираюсь поступить так же!!!
С губ Марии сорвался стон, а затем она резко сорвалась с места. В ее руке сверкнул странного вида кинжал с темным лезвием.
— Сегодня ты умрешь, дрянь! Анджей мой!!!
На губах любимого застыла улыбка, и он с неподдельным удовольствием уставился, как эта безумная несется на меня.
В этот самый миг воздух прорезал грозный рык, а из коридора выскочила огромная пантера.
Не ожидая такого расклада, Мария вдруг оторвала свой взгляд от меня и уставилась на громадную кошку.
Андрей ловко сбил демоницу с ног, и они покатились обратно в спальню.
Недолго думая, Анджей сорвался с места и бросился в мою сторону. Давид мигом выхватил второй меч и метнул его в неприятеля.
Анджей увернулся, но лезвие все равно полоснуло по рукаву его костюма. На паркет закапала темная кровь.
— Кусок дерьма! — заорал супруг, а затем резко выбросил ладонь вперед.
Из его пальцев вырвался ослепительный столп искр.
Не успев сгруппироваться, Давид отлетел в сторону, перевернувшись через голову.
Оливия в этот самый миг метала телекинетические заряды в покрывшую пол жижу, изо всех сил пытаясь освободить Марка и Кейшу.
Сзади послышался лязг металла.
— Так-то лучше! — послышался победный клич Ксандра.
Друг вдруг вскочил на ноги, с силой перерубая боковой стороной своего копья окутавшие Лизу черные, похожие на водоросли проростки.
Недолго думая, Лиза бросилась ко мне.
— Нет! — остановила я подругу, что уже выхватывала из-за пояса кинжал. — Помоги выбраться им!
Коротко кивнув, она мигом поспешила на помощь Полли.
В тот самый миг, когда я оторвала взгляд от стены и обернулась, сердце вдруг резко всколыхнулось.
В нескольких метрах от меня замер Анджей.
— Не подходи! — пробормотала я, резко выбрасывая ладонь вперед. Кончики пальцев едва заметно горели, словно бы встречаясь с невидимой магической преградой, но, как бы там ни было, мне все же удалось почувствовать привычное покалывание в животе, которое, обычно всегда предшествовало выбросу телекинетической энергии из недр моего собственного тела. — Иначе, клянусь Богом…