Подойдя к алтарю, я подняла взор прямо перед собой.
Прямо в центре, на стене апсиды, примостилось внушительных размеров распятие. Лицо Спасителя взирало на меня сверху вниз, словно на жалкую, ненужную букашку.
Таковой я себя сейчас и чувствовала: маленькой, ничтожной и… брошенной.
По обеим сторонам от креста, в боковых нишах, примостились две гипсовые фигуры, изображающие Богоматерь и Иоанна Богослова.
— Я никогда не была образцом истинного верующего, — протянула я себе под нос. — Но во все трудные моменты своей жизни я всегда обращалась только к Тебе…
Иисус молчал, продолжая смотреть на меня своим невидящим взором.
— Я всегда верила, что сила Твоя безгранична, что Ты слышишь каждого, кто внемлет Тебе… А что же сейчас? Имею ли я право вновь просить Тебя о помощи? Имею ли я право вообще находиться здесь…
В этот самый миг у меня за спиной послышались осторожные шаги.
Недолго думая, я обернулась.
Из темноты колонн не спеша выбралась высокая стройная фигура.
Сердце так и подскочило.
— Прозвучало… искренне, — произнес Анджей, неуверенно двигаясь вперед. — Мы с тобой никогда особенно не касались вопроса веры… Можно сказать, что я удивлен.
— Все мы создания Божьи. Вопрос лишь в том, принимаем ли мы сами этот факт.
Выдержав паузу, я добавила:
— Насколько я помню, ты всегда принимал его. Та тьма, что витала вокруг твоей души с самого рождения, никогда не могла полностью ею завладеть. Анджей Моретти никогда не отворачивался ни от света, ни от веры в Всевышнего.
Синие глаза любимого так и горели на фоне темных кругов, залегших прямо под ними. Лицо казалось бледным, а густые волнистые волосы сбились на макушке.
— Вполне возможно, что все это время я просто обманывал самого себя и окружающих. Я не то, чем всегда тебе казался. Я — зло в чистом виде, Амелия… Мне не место рядом с тобой. И я всегда это знал.
Мы медленно приблизились друг к другу. Наши взгляды встретились. Вокруг застыла тишина.
— И именно поэтому ты переспал со своей бывшей, обратившейся в демона? — прошептала я, ощущая, как сердце в груди рассыпается на миллионы мелких кусочков при каждом произнесенном слове. — Именно поэтому ты сделал со мной то, что сделал? Анджей… Ты же понимаешь, что все это бред?! Ты околдован! Твоя воля подавлена… Мария… Она что-то сделала с тобой.
Анджей уставился невидящим взором куда-то в сторону. Волосы на его лбу так и закручивались в густой чуб, снова и снова ниспадающий ему на глаза.
— У меня не так много времени, Амелия… Она обещала, что позволит нам нормально попрощаться друг с другом.
— «Попрощаться»? — практически проскулила я, хотя уже и была мысленно готова к нечто подобному. — О чем ты, Анджей?
Любимый вновь посмотрел прямо на меня.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. С того самого момента, как только согласилась прийти сюда.
Я прикрыла глаза, с трудом сдерживая подкатившие к ним слезы. Подбородок предательски затрясся.
— Не поступай так со мной.
Словно бы не слыша мои мольбы, Анджей продолжил:
— Мы никогда не были предназначены друг для друга. Думаю, что в глубине души ты и так это знала. Я всегда был слишком… темным для тебя. Порочным, испорченным. Вся эта чушь о Диаманте не имеет никакого смысла. Посмотри, как легко Марии вновь удалось завладеть моим разумом… и сердцем. Да ей и не надо было этого делать. Я всегда любил только ее одну. И ни одна сила на свете никогда не смогла бы этого изменить.
Моя «оборона» рухнула: глаза предательски защипало, а по груди расползлось самое настоящее пламя.
— Я не верю тебе, — прошептала я, кладя свои взмокшие ладони на его грудь, обтянутую черным кашемировым пальто. — Ты никогда, слышишь, никогда бы так со мной не поступил.
Его подбородок также задрожал, а глаза заблестели. Было видно, как любимый изо всех сил борется с собой.
— Скажи мне в лицо, что не любишь меня. Скажи, что все то, что между нами было — всего лишь вздор. Скажи, что я, твоя жена, ничего для тебя не значу, и никогда не значила…