— Умница.
Я никогда особо не жаловала шампанское, но сейчас, кажется, особо выбирать не приходилось.
Сделав глоток, я едва заметно поморщилась: кислая прогорклая жидкость в миг обожгла горло.
— Гадость.
Оливия хохотнула.
По салону разносился аромат сэндвичей и запеченной куриной грудки с овощами-гриль.
Впереди нас на просторных сиденьях первого класса сидели Марк и Даниель. Молодые люди что-то тихо обсуждали. Третье кресло занимал мирно дремлющий Давид. В его смуглой руке был крепко-накрепко зажат телефон. Очевидно, что первой вещью, которая была в планах молодого человека по прилету — звонок Ясмин.
«Зачем тратить такие деньжищи на билет, если можешь просто телепортироваться?», — ехидно подметил Андрей накануне.
«В то место, где повсюду стоят защитные чары, и где ты никогда раньше не бывал, телепортироваться невозможно. Существует риск материализоваться где-нибудь посреди океана или аккурат над обрывом или горной расщелиной».
Друг явно хотел подметить что-то еще, но встретившись с перекошенной от недовольства физиономией дампира, мигом отбросил эту идею.
В соседнем ряду мирно дремали Джейк и Валентина. После вчерашнего парень безумно вымотался, просидев практически всю ночь напролет возле моей постели.
Когда мы вернулись обратно, я практически сразу же направилась в спальню и рухнула на кровать.
То, что Джейк вновь оказался в стоящем возле письменного стола компьютерном кресле я увидела лишь сквозь сон, когда случайно оснулась под утро и заприметила его размытые очертания.
Когда пришла пора подниматься, я обнаружила, что комната пуста, а молодой человек уже был на кухне вместе с Валентной и готовил завтрак.
— Не так уж плохо, — вернул меня к реальности голос Оливии. — Я пробовала пойло и похуже. А это — элитное игристое, как никак.
— Боюсь, у меня безнадежный случай.
— Милая, даже когда тебе кажется, что весь мир вот-вот отправится в тартарары, всегда можно найти запасной выход. Поверь, за свою долгую жизнь я не раз оказывалась на краю, но, как бы там ни было, я все еще здесь. Если ты жив, то все еще в состоянии наладиться.
— Разве тебе не жаль, что с Анджеем все сложилось именно так? Он же твой лучший друг. А ты так спокойна…
Голландка смерила меня пристальным взглядом своих миндалевидных темных глаз:
— Не вижу никакого смысла бросаться в истерику или слезы. Это не показатели скорби, моя дорогая.
Самолет едва ощутимо тряхнуло, а Валентина недовольно заворочалась в кресле.
— В душе я горюю. Знаю, что уже ничто не сможет быть прежним. Но при этом, пока ничем не могу ему помочь. Сейчас нужно думать о том, как спасти эту чертову планету от Апокалипсиса. Что касается той части, в которой мы спасем Анджея от наложенных на него чар — сейчас в этом вопросе стоит полагаться только на Даниеля и… Кристофера.
— Почему ты решила лететь с нами? Мэдди вызывалась.
— Эта несчастная влюбленная малютка хотела этого только потому, что с вами отправился сын Кристофера. Амелия, прости, что говорю это… Но, неужели ты действительно не замечаешь очевидного?
Я бросила короткий взгляд на дремавшего по соседству Джейка. В светло-голубой хлопковой рубашке и свободных льняных брюках он выглядел совсем как юный британский аристократ. От его привычной готичности, не осталось и следа.
— Парень явно потерял голову. В этом он похож на Кристофера. Наши отношения начинались стремительно, словно сносящий все на своем пути ураган. Когда я впервые его увидела, то словно спятила на мгновение. Мне показалось, что я снова могу чувствовать все точно так, как могла когда-то давно, в юности. До того, как… стала той, кем являюсь сейчас. Мы с ума друг по другу сходили, при каждой нашей встрече, при каждом взгляде, каждом прикосновении, каждом поцелуе, мы словно бы умирали и рождались заново за один короткий миг. И теперь этот юный мальчик…
Ладонь сама потянулась ко лбу, и прикрыв глаза, я протянула:
— Я знаю, Олли. Мне не пятнадцать. Все было понятно с того самого момента, как только я впервые услышала его голос у себя в голове. Да он и не стремился скрывать своих чувств. Даже в присутствии Анджея. Ему словно бы плевать на всех и вся.