Один бог ведал, когда только ирландка успела все это приготовить.
Остановив свой выбор на яблочном пироге, я выложила кусок на блюдце, а затем капнула на него немного меда. Выглядело невероятно аппетитно.
Микроволновка издала пронзительный писк, и я поспешила вытянуть свое молоко наружу.
Не удержавшись, я поднесла стакан к губам и сделала внушительный глоток.
Теплая жидкость обожгла пересохшее горло, а по всему телу мигом разлилось приятное тепло. Щеки так и запылали.
Забравшись на высокий барный стул, я удобно расположила уставшие ступни на перекладине, а затем отломила кусочек пирога вилкой.
Сахарное тесто так и таяло во рту, оставляя после себя нежное сладковато-ванильное послевкусие, разбавленное легким ароматом яблок.
Мысли в голове так и летали.
До сих пор не верилось, что мы сумели выбраться изо всей этой передряги без особых потерь. Конечно, Джеймс еще долго будет скорбеть по Лорен и другим своим ученикам, но, как бы там ни было, они сами сделали свой выбор.
Все самое ужасное все еще было впереди. Ритуал по освобождению Даниеля, столкновение с Мюллером и Марией… а еще, встреча с Анджеем. С моим собственным мужем, который теперь меня ненавидит. И желает убить.
Просто отлично, черт побери!
Сделав еще один глоток молока, я тяжело вздохнула.
Голова едва заметно кружилась, а нога так и ныла. Примочка Агаты ослабила боль на какое-то время, но сейчас та вновь наступала с невероятной силой.
Недолго думая, я нащупала рукой выключатель.
Одно короткое мгновение, и кухня погрузилась в темноту.
Голова опустилась на прохладный мрамор, а глаза прикрылись.
В уши врывался тихий шипящий звук дождя.
«Неужели все вот так и закончится?», — пронеслось в голове. «Это просто невозможно… История Диаманта… Полный ты отстой!!!».
К реальности меня вернул тихий шорох в коридоре.
Послышался щелчок, а над полками разлился приглушенный свет от установленных в них бра.
Я неохотно оторвала физиономию от столешницы и посмотрела прямо перед собой.
Перед столом замер Андрей. Его пальцы потянулись к графину с апельсиновым соком.
Кухню наполнили звуки наливающейся в стакан жидкости.
Когда дело было сделано, друг резко отодвинул склянку прочь и поднес стакан к губам. Темно-зеленые глаза так и сверкали в темноте.
«Совсем, как у разъяренного от гнева кота», — мигом пронеслось в голове.
— Что ты тут делаешь? — наигранно сонным тоном поинтересовалась я.
— То же, что и ты, — недовольно отозвался он. — Зашел перекусить. Или это запрещено?
Голова качнулась в отрицательном жесте.
— Нет конечно. Это и твой дом тоже. Просто… выглядишь слегка обескураженным. Что-то случилось?
Осушив стакан до конца, Андрей звонко стукнул им о поверхность стола, а затем нервно провел пятерной по своей густой волнистой шевелюре. Кажется, совсем скоро ему вновь нужно будет постричься. Очевидно, какой-то внутренний геном оборотня давал о себе знать.
— Это ты мне скажи!
— Черт, да в чем дело? — не выдержала я.
С губ друга сорвался приглушенный вздох, который больше напоминал утробный рык.
— В том… Что это было, черт побери? Вы с этим… Джейком у всех на глазах обжимались! Да так, что у его собственного отца челюсть отвисла.
Я почувствовала, как сердце в груди выдает неровный кувырок.
— Мы не обжимались… Просто, я очень за него испугалась. Сам знаешь, драка с Мюллером — то еще испытание. Он же наш друг в конце концов.
— «Друг»? — передразнивающим тоном пробубнил Андрей. — С каких это пор?
— С тех самых, как начал спасать наши задницы! И твою, между прочим, тоже, Андрей… Не будь таким подозрительным… засранцем!
Повисла пауза.
— Засранцем, значит? — протянул он, громко выпуская из ноздрей воздух. — Может, сначала стоит посмотреть на себя?
— Не поняла…
Отодвинув блюдце с едва надкушенным пирогом, я мигом слетела с табурета и вплотную подошла к другу.