Джейк словно бы говорил: «Не волнуйся, все будет хорошо. Все наладится. Я обязательно вернусь».
Кротко улыбнувшись, я осторожно помахала ему.
Несколько секунд, и вот они с Давидом уже садятся в машину и уносятся прочь.
— Вот так… Просто отлично! — вернул меня к реальности голос Агаты. — А теперь, начнем.
Я, Оливия, Андрей, Валентина, Марк, Лиза, Полина, а также Кейша, Ясмин и Ксандр, послушно растянулись вдоль поляны. Той самой, на которой еще совсем недавно состоялось наше с Анджеем бракосочетание. Как будто вечность тому назад.
Наши фигуры, образующие идеальный круг, разделяли воткнутые в землю высокие факелы.
Скоро уже должен был наступить полдень, но на улице все равно было хмуро и сыро.
Даниель и Кристофер заняли места возле двух каменных алтарей, которые примостились аккурат в центре поляны.
Несколько минут тому назад состоялась первая часть ритуала, в котором Агата наконец-то отделила преподавателя от Анджея.
Ужасающие картины до сих пор стояли у меня перед глазами. Несмотря на то, что Оливия, Кристофер и Валентина с Агатой уверяли, что все идет как надо, мы с ребятами не на шутку испугались.
Когда Даниель подошел к ирландке и, коротко кивнув, протянул ей свою смуглую ладонь для того, чтобы та сделала порез, все и началось.
Передо мной снова и снова маячила голова Ксандра, поэтому я не сразу осознала происходящее.
Как только темно-бордовая жидкость заструилась по смуглой коже преподавателя, Агата начала читать какое-то неведомое заклятие из своего семейного гримуара[1], обтянутого темно-зеленой кожей.
Капли крови так и орошали собой пожелтевшую жухлую траву, покрытую инеем. Утром прошли заморозки.
Несколько мгновений спустя женщина попросила Даниеля повторить ее слова.
Когда дело было сделано, она утвердительно кивнула, а затем протянула преподавателю тонкую осиновую палочку.
По коже мигом поползли мурашки.
— Не волнуйся, он справится, — раздался у самого уха шепот Ясмин. — Даниель просто не умеет по-другому.
Сама не знаю почему, но я послушно кивнула.
Ветер так и заползал под куртку, из-за чего зуб не попадал на зуб. Жутко хотелось как можно скорее оказаться в теплой гостиной, в которой всегда витал аромат свежеиспеченных пирожных и коптящихся в камине дров.
— Боже, — послушался впереди обеспокоенный голос Кейши.
С губ Даниеля слетел обреченный вздох, а затем он зажал прутик между зубов.
Агата вытянула из-под складок мантии небольшой флакончик с темной, похожей на смолу жидкостью.
Преподаватель отложил очки в сторону, а затем с силой втянул в себя воздух.
Как только Агата вытащила пробку, нам в нос ударил резкий аромат дегтя.
— Отвратительно, — это была Полина. — Меня сейчас вырвет.
— Все будет хорошо, милая, — отозвался Андрей, а затем осторожно обернулся.
Даже уперев глаза в носки собственных сапог, я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Сердце в груди выдало неровный кувырок.
Густая капля беззвучно шлепнулась из пузырька на ладонь Даниеля. С его губ слетел стон.
Кожа едва заметно зашипела.
Агата продолжала выливать жидкость, а молодой еврей с силой сжал зубы. На его лбу выступила испарина, а волосы на макушке так и завились.
Оливия, стоящая с противоположной стороны, было, собралась дернуться вперед, но Кристофер не позволил ей этого сделать.
В глазах голландки проступили слезы.
— Да будешь ты очищен от адской крови, дарующей тебе вечную жизнь и другие всевозможные блага! — протянула ирландка, стягивая с края алтаря нож с длинным и невероятно тонким лезвием. — Приди вновь в мир живых и впусти в сердце свое благодать Божью, ведущую к свету и процветанию…
Жидкость полностью втянулась в рану Даниеля на руке, а затем он оглушительно завопил. Его тело затрепетало, задергалось, а затем — полностью потонуло в диких конвульсиях.