— Во веки вечные. Пусть эти дары проведут его через тьму к свету, минуя Изгнание.
Кротко кивнув, Оливия отошла в сторону, позволяя мне пройти вперед.
В этот самый миг наверху вновь послышались шаги.
На лестнице показалась Ясмин.
Лицо подруги было невероятно бледным, но при этом настолько прекрасным, что становилось больно.
Было видно, что ливанка проплакала всю ночь. Ноги едва ее слушались, неуверенно преодолевая ступеньку за ступенькой. Стройную фигуру девушки также окутывал плотный плащ-накидка. В отличие от моей, ткань имела замысловатый, похожий на бордовый оттенок. Она замысловато переливала на свету, из-за чего создавалось впечатление, что Ясси утопает в самых настоящих языках пламени.
Поскольку они с Давидом не были женаты, подруга не имела права надевать черного траурного обрядного плаща, отдав предпочтение цвету своей собственной стихии — огненной.
Когда Оливия проделала свой незамысловатый ритуал и с ней, Ясмин стянула с шеи толстую золотую цепочку, на которой неловко покачивалось невероятной красоты кольцо с замысловатым витиеватым узором.
— Возвращаю своему любимому самый дорогой подарок, что он когда-либо дарил мне. Не считая своей любви и нежности.
Голландка вновь кивнула, а затем заключила украшение в точно такой же мешочек, как и мой.
— Да примет земля и твой почивший возлюбленный сей дар.
Ясмин тихо всхлипнула, а из темного коридора вдруг, словно бы по мановению волшебной палочки появился Даниель.
Недолго думая, молодой человек подошел к подруге и ласково взял ее под руку. Ливанка не сопротивлялась ни мгновения. Казалось, что ее разум в этот момент находится где-то далеко, а наш добрый преподаватель — единственная нить, способная связать ее с реальностью.
— Пора, друзья мои.
Оливия гордо выпрямилась.
— Пора проводить в последний путь наших добрых друзей и возлюбленных, которые, увы, уже больше никогда не будут частью этого мира, навсегда отправившись в мир бессмертных и праведных.
Послышался очередной всхлип Полли. Андрей бросил на меня короткий взгляд, когда я, оправив капюшон, двинулась вперед, возглавляя шествие.
Когда моя фигура поравнялась со стоящим в дверях Джейком, он, подобно Даниелю, без лишних слов осторожно придержал меня за локоть.
Не знаю почему, но в этот самый миг мне не хотелось, чтобы ко мне прикасался кто бы то ни было. Сейчас любые объятия вызывали во мне отвращение, хотя я и была благодарна Джейку за то, что он не оставил меня вчера, что был рядом и поддержал как мог.
— Если хочешь, то я могу пойти в хвосте, — прошептал он, мигом прочитав мои и без того спутанные мысли.
Я отрицательно мотнула головой:
— Дело не в тебе, и ты это знаешь. Просто… нужно покончить с этим.
Валлиец коротко кивнул, а я с силой втянула в себя промозглого воздуха. Один короткий миг, и пальцы Джейка соскользнули с моего запястья, и он исчез.
Широкие пологи капюшона надежно отгораживали от рвущегося с моря ветра, а заодно и от всего остального мира.
Солнце, что ярко светило еще несколько минут тому назад, вдруг вновь скрылось за облаками, а в нос ворвался аромат сырости и болот.
Роза в моей руке так и трепетала, норовя рассыпаться на ветру, но мои ладони, надежно прикрывающие бутон, не позволяли цветку этого сделать.
Шею, словно холодное лезвие, холодил медальон Анджея. Теперь он не приносил ничего, кроме боли. Боли от потери и сожалений о том, что этот мир больше не будет прежним никогда.
Земля под ногами едва слышно хлюпала, а мысли в голове так и носились.
Еще несколько мгновений, и вся процессия начала подниматься на холм. Аккурат к тому самому обрыву, сорвавшись с которого Анджей и Мюллер разбились о скалы, навсегда покинув этот мир.
Мимо меня прошли Джеймс и Ксандр.
Австралиец взмахнул своим волшебным посохом, и от него отделилась ослепительно яркая бирюзовая вспышка, которая мигом послушно перебросилась на оружие друга.