Я утвердительно кивнула, вновь утыкаясь носом в его теплую шею. Церемония вконец меня вымотала, а ноги превратились практически в ледышки.
— Дождаться не могу, когда мы уже наконец останемся наедине, — прошептал любимый, крепче прижимая меня к себе. — Я буду любить каждую твою клеточку, и теперь мне уже никто не сможет помешать.
— Я могу хотя бы поинтересоваться, где же это прекрасное место? По крайней мере, пока мои ноги еще не совсем отмерзли…
Анджей вновь чмокнул меня в макушку, а наши глаза встретились. В его сверкал хитрый огонек.
— Там, где ты когда-то хотела оказаться со мной вместо Оливии.
Я несколько минут поразмышляла, а потом мое сердце вдруг выдало кувырок.
— Ты шутишь?
Любимый вновь одарил меня самой ослепительной улыбкой на свете, а затем прошептал:
— Танжер — одно из самых волшебных мест, в которых мне приходилось бывать. Один раз оказавшись там, ты влюбляешься окончательно и бесповоротно. Так, как я влюбился в тебя.
[1] Восточное искусство декорирования тела при помощи хны. Арабский стиль чаще всего предусматривает флористическую тематику.
[2] Спасибо (араб.).
[3] Если на то будет воля Аллаха (араб.).
[4] Строчки из упомянутой ранее композиции «Fine Without You» в исполнении Armin Van Buuren и Jennifer Rene.
[5] Связь крови и души (лат.).
[6] Да будет так! (лат.).
[7] Во веки веков… Аминь (лат.).
[8] Время летит (лат.).
[9] Вечность остается неизменной (лат.).
[10]
Глава четвертая. Как рай
Около 3 часов ночи наш самолет приземлился в международном аэропорту Танжер-Ибн Баттута, а еще час спустя старенькое серебристое «пежо» резво неслось по полупустой прибрежной трассе в сторону центра города.
Я с наслаждением втягивала в себя ласковый теплый южный воздух, врывающийся внутрь салона сквозь опущенное стекло.
Небо стало серо-багряным, светало.
— Ну и каковы первые впечатления? — хохотнул Анджей, утыкаясь носом в мои растрепавшиеся волосы.
— После промозглой, уже практически полностью погрузившейся в осень Англии… Просто волшебно. Именно так я все себе и представляла. Уже хочется как можно скорее окунуться в местную архитектуру и достопримечательности…
Любимый тихо хохотнул, а я оглянулась.
Несмотря на то, что в машине царил полумрак, я все равно могла четко различить каждую черточку его прекрасного лица: синие глаза так и горели, золотисто-медные завитки играли на ветру, а идеально очерченные скулы были настолько совершенны, будто какой-то заправский мастер старательно высек их из самого лучшего вида мрамора.
На обтянутой легким черным джемпером груди Анджея едва заметно поблескивал медальон Оливии. Я лично водрузила его ему на шею перед тем, как мы выехали из Корнуолла.
— Что?
— Ничего. Просто мне нравится ваш настрой, фрау Моретти!
Господи… Хорошо, что сейчас раннее утро. «Фрау Моретти»… Наверное, я никогда не привыкну к тому, как же здорово это звучит!
Сидящий прямо передо мной молодой водитель-араб с густой, темной как смоль шевелюрой, что-то тихо подпевал себе под нос в унисон с певицей, песня которой лилась из динамиков.
— Очевидно, что ты решил чем-то меня удивить… Угадала?
Дорога вдруг резко взяла вправо, и набережная осталась позади, сменившись довольно узкими улочками, с обеих сторон которых так и тянулись вереницы плотно прилегающих друг к другу каменных домов, помазанных белоснежной краской.
Здесь людей было больше. Кто-то мирно прогуливался, кто-то сидел прямо на асфальте и курил, кто-то лениво привалился спиной к раскаленной за день стене здания и весело хохотал над шуткой друзей.
Все здесь казалось таким странным… Будто бы застывшим где-то во времени. Все двигались настолько медленно и непринужденно, что начинало складываться впечатление, что ноги аборигенов парят буквально над землей.
— Ты как всегда проницательна, — прошептал Анджей, вновь чмокая меня в макушку. Сквозь тонкую ткань джемпера, я четко ощущала каждый удар его сердца, тихо сливающийся с моим собственным.
— Неужели?
— Учитывая, что ты сама упомянула о том, что хочешь поближе познакомиться с местной публикой, я решил, что бронь Оливии в «Хилтоне» будет совсем не к месту. Ведь так?