— Ты ненормальный, — шептала я, покачивая бедрами в такт движению его ладони. — Просто ненормальный…
Наши глаза вдруг встретились, а сердце в груди вновь выдало неровный кувырок. Глаза Анджея… Его зрачки вновь были неестественно расширены, заполнив собой практически всю прекрасную синюю радужку.
— Когда ты рядом со мной, я всегда буду вести себя ненормально, — отозвался он, а затем вновь впился в меня поцелуем.
Я почувствовала, как жар внизу живота начинает нарастать.
Ноги едва заметно задрожали, я оторвалась от губ любимого и уткнулась слегка приоткрытым ртом в его плечо.
С губ сорвался громкий стон, который приглушенно потонул в складках футболки Анджея, а затем я бессильно затихла в его руках.
Где-то внизу послышался скрип двери, а затем и задорный голос Махмуда:
— Ребята! У вас там все хорошо? Уже все осмотрели?
Супруг обхватил мое лицо своими прохладными ладонями и, еще раз коротко чмокнув меня в распаленные губы, отозвался:
— Мы уже идем, ахи! Место просто волшебное…
Я все еще никак не могла совладать со своим сбившимся дыханием, а на губах любимого сияла настолько самодовольная юношеская ухмылка, что мои щеки залились еще более густым румянцем.
Примерно полчаса назад мы покинули маяк, и Махмуд повел нас с Анджеем к восточной оконечности пляжа.
Я бросила короткий взгляд на электронный циферблат часов: он показывал половину пятого вечера.
Солнце начинало клониться к закату, а горизонт окрасился в розовато-янтарный оттенок.
Когда прибрежная полоса начала резко сужаться, образуя собой небольшую тонкую полоску суши, огибающую крутую скалу, я вопросительно глянула на любимого.
— Это естественный вход в пещеры Геркулеса, — улыбнулся он, пропуская меня вперед. — Просто не смотри вниз, и все будет хорошо.
— Ты говоришь мне об этом уже второй раз за день, — отозвалась я.
На щеках Анджея мигом проступили ямочки, а на губах — ослепительная до одури улыбка.
— Разве я не искупил вину?
Я почувствовала, как лицо вновь заливается румянцем.
— Я предпочту не отвечать на этот вопрос.
Он коротко хохотнул, а Махмуд, что уже добрался до поворота, махнул нам своей загорелой рукой:
— Ну, где вы там? Скорее! Здесь мы сможем пройти только пока светло…
Придерживаясь ладонями за гладкие скалистые выступы, пахнувшие илом и моллюсками, я неуверенно двинулась в сторону нашего «гида».
— Надеюсь, вы не против слегка намочить ноги, саеда Амелия? — протянул он, кивая на мои дорогие босоножки.
— Только не говорите, что нам придется плыть…
Махмуд в очередной раз заливисто рассмеялся, но головой все же покачал отрицательно.
— Я, конечно, люблю приключения, но не настолько. У меня еще вечерний клиент, если не забыли…
Я понимающе кивнула и послушно последовала следом за мужчиной.
Практически за самым поворотом оказался огромный сводчатый вход в пещеры.
С губ слетел удивленный возглас, мигом отлетевший от каменных стен.
— Ух ты!
Узкая дорожка, по которой мы добирались начинала уходить под воду уже несколько шагов спустя, но образовавшийся небольшой грот заполняла настолько чистая голубовато-бирюзовая вода, что можно было без труда продвигаться по ней дальше.
— Вот об этом я и говорил, — улыбнулся Махмуд. — Именно из-за вот таких вот видов в практически пешей доступности от дома я и влюбился в Марокко. Окончательно и бесповоротно.
Моя рука едва заметно дрогнула, и уже мгновение спустя я почувствовала, как мой мизинец обхватывает мизинец Анджея.
Без какого-либо труда преодолев дорожку (юбку, несмотря на все протесты нашего нового знакомого я все же приподняла), мы, наконец, оказались в обитаемой части монумента.
Посетителей в это время года здесь также было немного. В основном это были местные, а также заумного вида молодые люди, что-то записывающие в свои толстые блокноты и планшеты.